Священник Александр Лемешко

Евангелие дня: И начал говорить им притчами: некоторый человек насадил виноградник и обнес оградою, и выкопал точило, и построил башню, и, отдав его виноградарям, отлучился. И послал в свое время к виноградарям слугу – принять от виноградарей плодов из виноградника. Они же, схватив его, били, и отослали ни с чем. Опять послал к ним другого слугу; и тому камнями разбили голову и отпустили его с бесчестьем. И опять иного послал: и того убили; и многих других то били, то убивали. Имея же еще одного сына, любезного ему, напоследок послал и его к ним, говоря: постыдятся сына моего. Но виноградари сказали друг другу: это наследник; пойдем, убьем его, и наследство будет наше. И, схватив его, убили и выбросили вон из виноградника. Что же сделает хозяин виноградника? – Придет и предаст смерти виноградарей, и отдаст виноградник другим. Неужели вы не читали сего в Писании: камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла; это от Господа, и есть дивно в очах наших. И старались схватить Его, но побоялись народа, ибо поняли, что о них сказал притчу; и, оставив Его, отошли (Мк.12:1-12). В истории Израиля есть два эпизода, между которыми проходят столетия, но духовно это почти одна и та же история. Сначала народ приходит к Самуилу и требует: «Поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов». И Господь говорит пророку страшные слова: «Не тебя они отвергли, но отвергли Меня, чтобы Я не царствовал над ними» (1 Цар. 8:7). Израилю оказалось трудно жить перед Богом, постоянно отвечая перед Ним за собственные поступки. Гораздо понятнее иметь видимого царя, сильную власть, человеческий центр, которому можно передать часть собственной ответственности. И проблема была не просто в монархии: впоследствии Бог даст Израилю Давида и освятит царское служение. Проблема началась тогда, когда народ захотел устроиться «как все» и заменить доверие Богу надеждой на человеческую систему. Проходят века — и Христос рассказывает притчу о злых виноградарях. Бог дал людям виноградник, оградил его, устроил точило, построил башню и передал его в управление. Но постепенно управляющие забыли, что они управляющие. Виноградник в их сознании стал «нашим». Когда Хозяин посылал слуг за плодами, их избивали и убивали. А когда пришёл Сын, виноградари произнесли фразу, в которой раскрывается вся болезнь человеческой власти: «Это наследник; пойдём, убьём его, и наследство будет наше». Когда-то народ захотел человеческого царя вместо непосредственного царствования Бога. Теперь религиозная элита дошла до следующего шага: получила Божие дело в управление — и стала защищать его от Самого Сына Божия. Так происходит одна из самых опасных подмен в истории: служение превращается во владение, ответственность — в привилегию, управление — в право распоряжаться людьми. И это не только история древнего Израиля. Она касается любой эпохи и любой формы государства. Демократия способна ограничивать концентрацию власти, менять руководителей и давать гражданину участие в принятии решений, но она не отменяет главного библейского вопроса: кто здесь хозяин, а кто только временный управляющий? Большинство может ошибиться так же, как царь; избранный руководитель может начать считать доверенную власть собственной; общество может однажды решить, что раз оно само устанавливает правила, то ему принадлежит и право определять добро и зло. Библия предлагает более трудную модель свободы: не передавать свою совесть ни царю, ни государству, ни большинству. Власть необходимо уважать, но нельзя обожествлять. Государство необходимо, но оно не владеет человеком окончательно. А тот, кому доверено управлять — приходом, городом, страной или собственной семьёй, — должен каждое утро помнить простую вещь: виноградник не твой. От тебя однажды спросят плод.