Христос посреди нас, дорогие мои читатели! Куда ведёт событие на Крите Если смотреть на происходящее трезво и последовательно, то главная опасность состоит не в самом разрыве, а в том, что к нему привыкают. Пока стороны действуют так, как действуют сейчас, временное разделение превращается в устойчивое состояние. Евхаристическое общение, прерванное «до поры», с каждым годом выглядит всё менее исключительным, и через одно поколение его отсутствие начнут воспринимать как нормальный порядок вещей. Вопрос «кто начал» к тому времени отойдёт в историю и будет интересен лишь исследователям, а те, кто вырастет в разделении, не будут знать иного. А там, где разрыв становится нормой, неизбежно кристаллизуются и лагеря. Постепенно складываются два понимания того, чем является Церковь. Одни Церкви поддерживают «первенство Константинополя» в расширенном толковании, другие стоят на равенстве Поместных Церквей. Пока конфликт был свежим, между этими полюсами оставалось пространство для осторожных позиций. Но позиции центристов будут сжиматься: затянувшийся спор требует определённости, и рано или поздно тем, кто пытался стоять посередине, придётся выбирать сторону. Этот выбор не остаётся делом одних лишь иерархов. Линия разлома, которая проходит между Церквами, неизбежно проходит и внутри них. Критские решения и украинский вопрос уже вызвали расхождения внутри самих Поместных Церквей, поддержавших решение Фанара. Там, где позиция иерархии не совпадает с настроением клира и народа, эти внутренние трещины будут углубляться. Церковь, которая спорит внутри себя и с другими, рискует расколоться сама, и тогда этот конфликт становится куда более болезненный. Все эти процессы ведут к самому тяжёлому последствию: утрате единства – новой схизме, которая будет по своей природе намного страшнее схизмы 1054 года. Православие рискует потерять способность говорить міру единым голосом о вере и нравственности. Это тяжелее любого административного разрыва, потому что Церковь существует прежде всего, как свидетельство Истины. Когда мір спрашивает, что говорит Православие, и слышит не один голос, а несколько спорящих, свидетельство ослабевает, и именно тогда, когда оно нужнее всего, на такой шум просто не обращают внимание. И всё же этот исход не предрешён. Остаётся и другая возможность: трезвое возвращение к диалогу. Оно станет реальным, если усталость от конфликта окажется сильнее амбиций, а понимание цены разделения перевесит желание доказать свою правоту. Но надеяться на это можно лишь без иллюзий: возвращение потребует готовности уступить не в истине, а в самолюбии. От того, будет ли сделан этот шаг, зависит, станет ли нынешний кризис началом долгого разделения или лишь тяжёлым уроком.