Bon Mot

Бутик при Фонде Дриса Ван Нотена - одно из немногих мест, где продается новый аромат Comme des garçons To Vetiver. Собственно, тут он появился првым в мире и постепенно будет вводиться в широкий ритейл. Умеренно широкий, поскольку речь о CDG. Сухой до першения в горле аромат ветивера - один из моих любимых в парфюмерии. В версии Антуана Мезондьё он раскрывается в сердце, первые ноты скорее пряно-перечные в ощутимом древесно-смолистом обрамлении. Собственно, это отсылка к древней истории ветивера, использовавшегося для ритуальных воскурений. Аромат мне понравился, но я бы скорее предпочел его в свече. На жаре мне было комфортнее в любимой 3-ке, которая, увы, подходит к концу. Разумеется, парфюмерная линейка Dries Van Noten там также представлена.

В день 100-летия Великой Мэрилин, вспомним ее в этом неожиданном наряде.

С первым днем лета! У нас на него большие надежды, особенно - по традиции - на август.

Надо сказать, что сейчас пол Венеции в таком виде ходит. Но пол Венеции не снимало такого кино. С днем рождения, Райнер Вернер!

+5

К Фонду Дриса Ван Нотена можно попасть через лабиринт самых узких переулков Венеции. Только вам начинает казаться, что вы свернули не туда, как вас подхватывает едва уловимый аромат, следуя за которым вы оказываетесь перед великолепным Палаццо Пизани-Моретта на Град-Канале. Тут все отличается от привычных арт-институций Венеции: от отличной униформы персонала до classy hostess, которая не просто подскажет, но проводит вас до нужного места. Одним словом, атмосфера тут как в первоклассном отеле или бутике. Уж в этом Дрис Ван Нотен всегда был на высоте. В проекте фонда он сделал, казалось бы, очевидное, но именно этого недоставало в Венеции. Он прицельно сконцентрировался на декоративно-прикладном искусстве, уникальном ремесле и моде. И это особенно актуально после возникновения в Венеции биеннале артизанов Homo Faber. «Единственная истинный протест - это красота», - такую тему премьерной выставки фонда уже можно признать провокационной сегодня, когда уродство стало конвенциональной формой протеста. Поэтому мусорные скульптуры Петера Гуггенхута из галереи Акселя Вервордта соседствуют тут с кутюром Кристиана Лакруа, деконструкцией Comme des garçons, ювелирными ванитас великого венецианского дома Codognato и бесчисленными произведениями мастеров, работающих с керамикой, стеклом, металлом, деревом, текстилем… Все это очень тонко и театрально эффектно вживлено в интерьер палаццо. Эклектичный, по-венециански избыточный, с наслоением стилей от рококо до либерти, он кажется идеальным реликварием для curiosities, собранных Ван Нотеном и Геертом Брулоотом. Отдавая дань уникальным ремеслам и талантливым мастерам, их создавшим, кураторы, все же, напомнили, что природа - лучший художник. В экспозицию вошел знаменитый проект французского художника Юбера Дюпра (последнее фото), который разводил ручейников. Личинки этих насекомых живут в воде и строят коконы из песчинок, крохотных камешков и веточек. Однако вместо этого Дюпра снабдил их жемчужинами, драгоценными камнями и золотом. Из любопытных наблюдений: половина публики в палаццо была русскоязычной. Для посещения фонда необходимо зарегистрироваться на сайте и приобрести годовое членство (20 евро), после чего можно выбрать тайм-слот. Если хотите еще один пост о фонде и его экспонатах - 400 ❤️ - не меньше!

День рождения Клинта Иствуда «Меня можно назвать либертарианцем. Я бы хотел, чтобы все оставили всех в покое. Еще когда я был ребенком, вокруг было слишком много людей, которые указывали всем, как жить»

Вчера упоминал Эльзу Скиапарелли и обнаружил, что флаконы для ее трио духов (дневных, для коктейля и вечера), как и интерьер ее бутика, придумал Жан-Мишель Франк. Жаль, что сохранилось так мало портретов этого элегантнейшего из дизайнеров эпохи ар деко с трагической судьбой. Недавно вышла его биография (монографии его дизайна существуют давно) на французском, надеюсь, переведут и на английский.

Жан-Мишель Франк в парижском бутике с клиенткой в 1925 году. Сам бы от такой банкетки не отказался.

Мой новый любимый художник Сохраб Хура из Индии, обнаруженный на Биеннале. Очень назидательное произведение.

У Жана-Шарля Де Кастельбажака свое искусство. Никогда еще бальные туфли Repetto не были настолько arty.

Не знаю, что может заставить человека надеть такие носки по доброй воле и бесплатно. Возможно, они компрессионные. Однако это не единственное, что привлекло мое внимание на Биеннале современного искусства в Венеции. Подробнее о ней рассказываю в сторис тут.

Невозможно представить себе давно ушедших кумиров постаревшими и погрузневшими. Однако журнал Esquire в 1991 году проделал это с Джимом Моррисоном для GAP. Хотя как знать, может, он оказался бы таким же живчиком, как Мик Джаггер.

Мы с Globe Trotter подробно смотрим Венецианскую биеннале, но силы постить есть только у него. Вы знаете, что нужно делать.

В последнее время вижу в сети мысль о том, что вкус рождается при контакте с (суб-)культурой и её носителями, которые выработали определённый стиль, проживая жизнь определённым образом, а алгоритмы, которые превратили всё в один сплошной пинтерест, сломали эту взаимосвязь и насаждают «вам может также понравиться…» в отрыве от этого опыта. В итоге всё превращается в X-core: gothcore, GORPcore, normcore и т.д. — вот почему стиль зумеров в сериалах, кино и жизни для миллениалов и бумеров выглядит таким пластиковым. Разумеется, заимствование существовало задолго до соцсетей и зумеров (на нём вообще держится вся мода), но оно происходило с оглядкой на социальную группу, которая носила эту одежду или юзала стилистический приём по роду деятельности. То есть первыми популяризаторами тренчей — двубортных лёгких пальто из водоотталкивающего габардина, названных так в честь окопов, потому что они были частью экипировки английских офицеров Первой мировой войны — стали те самые офицеры, уволенные со службы по окончанию боевых действий, а вторыми — те, кто хотели выдать себя за оных. Панки закалывали булавками распадавшуюся на части одежду не от хорошей и сытой жизни, позже стали использовать их как пирсинг, чтобы фраппировать консервативное общество — и Вивьен Вествуд, бывшая настоящим панком, одела в него модную публику. Но для сегодняшнего потребителя, выросшего на всём готовом, это просто ещё один -кор, набор визуальных элементов. Как там? «Моя культура не твой костюм?» Вот где настоящая культурная апроприация. Подумал, что именно здесь располагается точка перехода духов из культовых в попсовое клише. Механизм тот же самый, просто с духами как с невидимым объектом эту грань сложнее отследить. Когда Tobacco Vanille из томных вечерних духов для обеспеченных людей превращается в повседневную «брызгалку». Когда Santal 33 из загадочного шлейфа, который исходит от фэшн-редакторов, только что прилетевших с нью-йоркской недели моды, становится рассольной душегубкой. И когда никто не ассоциирует Bois Impérial с Хошимином, обливаясь им в любой непонятной ситуации и ароматизируя им всю ветку метро. Наверное, потребитель не обязан вычитывать пресс-релизы перед покупкой. Сочетание духов с одеждой можно назвать вкусовщиной (каковы критерии отбора?). Но без какой бы то ни было рефлексии конечного потребителя над уместностью любая, даже самая красивая композиция, неизбежно превращается в эскортное амбре и шлюший шлейф. без негатива💅 #социологиявкуса

Очень интересные мысли высказывает Богдан относительно парфюмерии. Однако их можно экстраполировать на всю индустрию люкса, который хотел забраться на вершину хайпа, но оказался в глубокой яме. И да, Swatch x Audemars Piguet идет сюда же. Это не попытка сыграть в моду, а серьезный удар по имиджу бренда, особенно с картинами того, что творилось перед магазинами. Так что если затеявшую все это CEO Иларию Реста уволят, то и поделом. Пусть возвращается в Procter & Gamble.

+5

Рубашки-поло в 1930-х годах на курортах от Палм-Бич до Ривьеры стали настолько модны, что репортер журнала Adam, отправленный на юг Франции в 1935 году, написал: «Рубашки-поло привели нас к единству полов и равенству классов. Галстуки исчезли. Индивидуализм упразднен. Личность вымерла. Ривьера породила коммунизм, которому могли бы позавидовать в СССР!».

Леопардовый принт умудрялся забраться даже в самые интимные места. Выкройка для мужских брифов, 1960-е. #мужчинавлеопарде

Сначала они челюсти ломали, а теперь вот…

Обнаружил в павильоне Венеции на биеннале экслибрис Бродского с котом и страницу советского самиздата со стихотворением Осипа Мандельштама «Венецианская жизнь» о городе, где он никогда не бывал. Более 500 предметов, связанных с воспоминаниями о Венеции, предоставили самые разные люди для проекта Ильи и Эмилии Кабаковых. Выставка задумывалась еще при жизни художника.

Вообще кажется, что Петр I в моде был тоже не из последних. Вы только посмотрите на его аутфиты - камзол (куртка-телогрея и кюлоты) и маскарадный плащ, представленные в Эрмитаже на выставке, посвященной Екатерине I.