Книги у чтецов. Цензура 3.1 23 февраля 303 года, Никомедия, солнце ещё не взошло. Префект с трибунами и чиновниками казны взломал двери христианской церкви, стоявшей на возвышении и видной из дворца, и стал искать изображение бога. Его не нашли - нашли книги. Книги сожгли, имущество отдали на разграбление. Преторианцы с топорами и ломами сровняли церковь с землёй за несколько часов. День выбрали не наугад. 23 февраля - Терминалии, праздник Термина, бога границ и межевых камней. Лактанций, живший тогда в Никомедии, объясняет выбор игрой слов: ut quasi terminus imponeretur huic religioni - чтобы этой религии как бы был поставлен terminus - предел. Указ выставили назавтра: собрания запретить, церкви снести, Писание сжечь, христиан лишить чинов и достоинств, подвергать пыткам независимо от ранга. В суде он больше не мог искать защиты от обиды, кражи или прелюбодеяния, зато иск против него имел силу. Жечь книги целой секты Диоклетиан приказывал и раньше. Рескрипт от 31 марта 302 года велел проконсулу Африки жечь вождей манихеев вместе с их писаниями. Новое в 303 году - размах и способ: указ разослали по всей империи, книги изымали поштучно, приходя за ними домой. Отсюда обвинение в traditio - выдаче священных книг и утвари. Как это выглядело вблизи, известно по одному документу. 19 мая 303 года Мунаций Феликс, фламин и куратор Цирты (ныне Константина в Алжире), пришёл в дом, где собирались христиане, и потребовал у епископа Павла выдать Писания. Павел ответил: «Книги у чтецов. Мы отдаём то, что есть здесь». Чтецы (lectores) читали Писание вслух на собраниях, а книги хранили по домам. Мунаций велел назвать чтецов. Павел сказал, что их знает весь город, но по именам называть не стал - указал на нотариев: те могли показать, где чтецы живут. Мунаций велел описать всё, что нашли в доме. Началась опись: золотые и серебряные чаши, восемьдесят две женские туники, сорок семь пар обуви. Ящики в книжных шкафах оказались пусты - книги вынесли заранее. Один кодекс всё же принесли: субдьякон Катуллин вынес очень большую книгу из сшитых листов вместо свитка. Мунаций спросил, почему один. Катуллин и Маркуклий ответили так же: они лишь субдьяконы, книги у чтецов. Назвать имена отказались: «Мы не proditores. Вот мы, прикажи нас убить». Книги они отдадут, имена не назовут: tradere - выдать вещь, prodere - выдать человека. Их взяли под стражу, и Мунаций пошёл по домам чтецов - дорогу показывали нотарии. У Евгения взяли четыре кодекса, у мраморщика Феликса пять, у Викторина восемь, у Проекта пять больших и два малых, у Виктора Грамматика два кодекса и четыре квиниона - тетради из пяти сложенных листов, у жены Коддеона шесть. Тридцать два кодекса по домам, тридцать третий - от Катуллина. Один город, один день. Гонения прекратились не сразу: в Африке - к 305 году, во всей империи - после эдикта Галерия 311-го. Вера не исчезла, но для христиан история этих книг на этом не кончилась: возник вопрос, кто их выдал. Отдавшего называли traditor, а рукоположенных им священников считали не рукоположенными вовсе. В 320 году такое дело вёл Зенофил, консуляр Нумидии. Виктор Грамматик отрицал: о Сильване не знает. Ему напомнили про его же кодексы, сданные семнадцать лет назад, - и он сменил показания: в тот день был на горе Беллоне, книги забрали без него. По требованию дьякона Нундинария зачитали протокол от 19 мая - Виктор повторил: меня там не было. Сильван значился в том же протоколе среди субдьяконов. Книг он не отдавал - вынес лишь серебряный ларец и лампаду, найденные за кувшином. Но и это была traditio. Через два года его выбрали епископом Цирты - кричали: предатель, пусть поставят другого. Он был среди рукоположивших Майорина, с которого начался донатистский раскол - спор о том, действительны ли таинства выдавших. Раскол пережил и Диоклетиана, и Западную империю. Что стало с кодексами, не записано; по эдикту их полагалось сжечь. Уцелела лишь опись. Приговора в деле нет, но Сильвана отправили в изгнание, в том числе за выдачу, - доказательством стала бумага тех, кто когда-то за этими книгами приходил. #цензура@kultgeschichte