Наблюдение Я сейчас в самолёте, совершаю свой, вроде, двадцатый перелет с начала 2026, но не перестаю удивляться историям из аэропорта. У меня уже было интересное наблюдение, а сейчас новое, не менее интересное. Мужчина взрослый, полновесный, с мышцами, которые, судя по всему, не просто так накачаны, а для того, чтобы красиво выглядеть в узких рубашках и производить впечатление на мальчиков. Он плюхается в кресло бизнеса, откидывается, а затем — трагический жест. Указательный палец, адресованный стюардессе: «Закиньте мой чемодан наверх». Без пожалуйста, без попытки встать, просто взмах пальцем. Я смотрю на это и не верю своим глазам. Минуту назад этот мужчина казался мне воплощением силы и самодостаточности. Бортпроводница, надо отдать ей должное, ведёт себя профессионально. Она не удивляется, не вздыхает, не закатывает глаза, а просто поворачивает голову, сканирует салон и находит того, кто сможет помочь. Молодой человек на соседнем кресле, с надёжными глазами и без явных признаков мышечного дисбаланса, получает нежный запрос — и покорно поднимает чемодан. Я сижу и думаю: а ему было стыдно? Взрослому мужчине, который только что пальцем попросил женщину поднять его вещи, и эта женщина нашла другого мужчину, чтобы тот сделал это за него. Или стыд — это не брутально?
Лагутина
Сама когда-то плакала у психолога, теперь хихикаю и швартуюсь, где хочу. С правами на яхту и на свою жизнь. Здесь — с привкусом психологии, без нравоучений и духоты. Как пережить кризис и дойти до мечты. 221944 Написать мне: @lagutina_irina
-
edited -
Ну, допустим, я любила 1 сентября. Не то чтобы я сейчас готова променять взрослую жизнь на школьную линейку, но антагонизма у меня к этому дню точно нет. Наоборот — с ностальгией вспоминаю те времена. Запах новой тетрадки, осенний воздух, который пахнет почему-то надеждой, жёлуди, листва, ощущение, что всё только начинается. Я до сих пор помню это осеннее чувство: ты идешь, а внутри — предвкушение. Как будто жизнь снова даёт тебе чистый лист, ну попробуй не облажаться в этот раз заново. Я даже годы отсчитываю не с января, а с сентября. И вот я смотрю на людей и вижу два лагеря. Одни вспоминают школу с ужасом и внутренним криком: «Слава богу, это кончилось». Другие — с лёгкой грустью и улыбкой. Я, очевидно, из вторых, я любила школу. Даже тот год, когда меня травили, он дал мне кучу знакомств, опыта и, что важнее, понимание того, что люди вокруг — это главный ресурс. Даже если они вонючки. А теперь, наблюдая за родителями школьников, я вижу, что и они делятся на те же два лагеря. Одни радуются 1 сентября, как празднику свободы, другие грустят, потому что лето пролетело, ребёнок вырос, и больше нет этих беззаботных дней. Мне кажется, связано это с тем, что 1 сентября — это маркер. Не только для детей, но и для нас. Мы подсознательно оцениваем, как быстро течёт время, успели ли мы что-то за лето, изменились ли. И те, и другие, по сути, просто проживают свои отношения со временем. Нам кажется, что 1 сентября — это про детей, а на самом деле — мы и есть эти дети, просто нам продают алкоголь немного обтесались жизнью. А вы в каком лагере? *на фото первое сентября 10 класс
-
Удалить нельзя оставить У меня было три дня слоу-лайфа. Если без зумерских словечек — я просто снизила экранное время, выпала из соцсетей и случайно обнаружила, что дофамин не всегда живёт в рилсах. Я теребила палкой водоросли в поисках янтаря, завтракала без телефона, без ноутбука, без фонового шума телевизора, разговаривала с живыми людьми дольше пятнадцати минут подряд даже не делая пауз на проверку уведомлений. Желания достать телефон с целью зафиксировать момент для сторис тоже не было. Мне понравилось. Теперь, вернувшись в Москву, я снова залипла в рилсы. И поймала себя на мысли, что тревога и грусть возвращаются вместе с бесконечной лентой. Я смотрю на чужой успех, на идеальные кадры из идеальной жизни — и меня это тревожит. Но больше всего меня волнует, что люди, которые живут примерно мою жизнь — те же поездки, рестораны, дачи, увлечения — выставляют это как что-то нереальное. Снимают закаты, кофе, утренние ритуалы, ставят трендовую музыку, и собирают миллиард просмотров. А я живу то же самое, но не хочу это транслировать, и начинает казаться, что я упускаю шанс. Как будто если это не показать — этого не случилось, или случилось, но не засчиталось. На мой взгляд — это бич современности. У людей внутри включается тревога. А что я? А где я? А почему у меня не так? И мозг начинает пережёвывать эту мысль, как жвачку, пока ты не выронишь телефон и не поймёшь, что снова ничего не успел. Хочу удалить инст. Не на время, а совсем, просто перестать знать, кто куда поехал, что ел и какие подарки получил. Хочу перестать транслировать свою жизнь, перестать наблюдать за чужой, а начать наслаждаться моментом. Если кто пробовал, расскажите, как живётся без рилсов, когда никто не знает, чем вы завтракали и какой зуб удалили?
-
Мы снова в Калининграде, второй раз за три месяца. Не то чтобы я фанат геополитических аттракционов и маленьких территорий, окружённых недружественными соседями со всех сторон, у нас повод вообще. День рождения подруги. Назовём её Женя, для конспирации. Мы прилетели сюрпризом — она обрадовалась, даже прослезилась. Надеюсь, слёзы были от радости, а не от того, что я приехала и теперь придётся меня развлекать. Или из-за гормонов. Почему гормоны? А я не говорила? Моя подруга — мой личный пример в «жить жизнь». За год она выполнила пятилетку среднестатистической женщины: уволилась с работы, встретила любовь и вышла замуж (конкретно этот пункт занял два месяца — зачем тянуть), переехала из Москвы в Калининград с двумя собаками, потому что там воздух свежее, забеременела и купила дом. Всё за 12 месяцев — спортивный режим. Если бы можно было как-то быстрее выносить ребенка, она бы воспользовалась этим способом. Она автор фразы «праздновать жизнь каждый день». Мы даже покупку трусов как-то обмывали по её инициативе. Я хочу всем пожелать быть как Женя. Не в плане беременности, а в плане жадности к жизни. Чтобы тоже хотелось увольняться, влюбляться, переезжать, рожать и покупать дома. И всё это — не в плане на пять-десять лет, а прямо сейчас. А Жене я желаю быть как Женя. Ну и с днём рождения, моя подруга!
-
Бабочки в животе — Ну у меня аж сердце выпрыгивает, когда я его вижу, и ладони потеют, точно любовь, — заявила мне на днях приятельница. — Поздравляю, твой организм готовится к бою, — отпив кофе, разрушила я всю романтику. Это не я злая тетка, а давно доказано учеными: бабочки в животе — это не любовь, а реакция на угрозу. Учащённое сердцебиение, холодный пот, ускоренный ток крови — классический режим «сражайся или беги». Тело думает, что ты в опасности, включает тревогу, а не нежность. Джон Готтман доказал это ещё в 80-х. Он построил квартиру-лабораторию, за односторонним зеркалом спрятал видеокамеры, на гостей надел датчики сердцебиения. Почти как дом 2, только с научной целью. Пары просто жили там выходные — готовили, ссорились, мирились. Он фиксировал реакцию пар друг на друга, а также измерял уровень кортизола — гормона стресса. Его повышенное содержание в моче показывало, что организм находится в состоянии хронического напряжения, даже если внешне человек выглядел спокойным. У счастливых пар — низкий уровень напряжения. Даже во время ссоры они спокойны, бережны, не переходят на личности. У несчастливых — сердце колотится, кровь бежит быстрее. Организм реагирует на партнёра как на угрозу, даже когда они говорят о хорошем, и, что удивительно, в приятные моменты они также подсознательно ждали атаки. Через шесть лет он связался с ними и спросил, вместе ли они еще? Оказалось, что он мог предсказать ответ с точностью до 95%, просто проанализировав их поведение за те выходные. С партнером должно быть спокойно и предсказуемо, а вот эти эмоциональные адреналиновые качели оставим мне в 16 лет в прошлом. Давно бабочек ловили?
-
Автопилот На эти выходные мы ездили в Завидово, вчера вернулись. Дорога назад была очень красивая, солнышко, пейзажи изумительные, но я не запомнила ни одного поворота, ни одного ориентира. Я всю дорогу прокручивала в голове сценарии, которые никогда не случатся, и диалоги, которые никто не скажет, а тело просто везло меня домой на автопилоте. Это был новый маршрут, а что говорить про старый? Обычно я доезжаю и не помню дорогу. Муж говорит: — Помнишь ту церковь? — Какую церковь? — Ну, мы останавливались у неё. — Мы не останавливались. — Ира, там было кафе с видом на реку. — Я ела в кафе? Он отворачивается и открывает окно. Дышать, видимо, тяжело. И так не только с поездками. Я открываю холодильник и не помню, что там, отвечаю на сообщения и через секунду забываю, кому. Это называется автоматический режим. Мы делаем одно и то же день за днём, пока мозг перестаёт фиксировать происходящее. А потом оказывается, что пролетели недели, месяцы, годы — а мы и не помним, где были и что чувствовали. Потому что когда ты в будущем, ты не видишь настоящего, так мозг экономит энергию, но цена экономии — потеря связи с собой. Хорошая новость: это можно выключать. Маленькими шагами — попробовать новый маршрут, задавать себе вопрос: «что я сейчас чувствую?», — купила даже брелок с такой надписью. Открываю дверь, читаю: «что я сейчас чувствую?» — и честно отвечаю: голод и желание убивать лечь, но спасибо, что спросил. Я учусь возвращаться в тело, в момент, в запах, в звук. Чтобы, когда мне будет семьдесят, не понять, что последние сорок лет прошли на перемотке. Фотография пони из Завидово. Природа бомба, обслуживание - говно.
-
История Целую неделю я была приёмной матерью — друзья оставили мне собаку. Мы с пёсиком прекрасно поладили — он собирал слизней, клещей, гонялся за жуками и иногда валялся в какашках. Мы успели привязаться друг к другу, но пришло время расставания — собираемся в Москву. Мы запаковали вещи, я усадила собаку на переднее сиденье, захлопнула дверцу и обогнула машину, чтобы занять место водителя. И в этот самый миг услышала: чик-чик. Мир схлопнулся до размеров дверного замка, по спине пробежал холод. Машина заблокировалась. Ключи остались внутри. Вещи — внутри. Пес — внутри. Он смотрит на меня через стекло с таким видом, будто я только что сказала, что мы разводимся и он остаётся с папой. Я начала истерить — как и подобает взрослой проработанной женщине. Муж, ставший свидетелем этой сцены, молча принёс топор: «Ира, надо выдохнуть и подумать здраво». — Не надо думать! Руби окно! Он задохнётся! — Не задохнётся, в машине прохладно, прошло всего пять минут. Согласилась. Прогуглила варианты — запасные ключи. Точно! У нас же есть запасные! Где они? В машине мужа. Ключи от его машины — в сумке. Сумка — в моей машине. Идеальный план. Следующее — вызвать мастера по вскрытию. Мы загородом, ехать не меньше часа. Я уже придумала себе страшную картину: за это время задохнётся и собака, и я вместе с ней — совместные похороны, трагично. Пёс скулит, я смотрю на него и скулю в ответ. Муж не скулит, спасибо. Прошло еще пять минут, моя истерика вернулась с новой силой. Гуглю: «Какое стекло лучше разбить?». Интернет отвечает: «Лобовое». Но ехать в Москву без лобового не хотелось, выбрали заднюю правую форточку — самую маленькую. Я ору, собака орет, муж с силой наносит удары по стеклу топором. Оно поддаётся только на двадцатый раз. Дверь открыта — я вытаскиваю собаку с приобретенной клаустрофобией. Он от счастья справляет нужду прямо на мои штаны. Форточка заклеена пакетом, таких стёкол в России нет в наличии (лобовые, кстати, есть), штаны до сих пор не постираны. Вывод: в стрессовых ситуациях лучше выдохнуть и рубить подходить к процессу с холодной головой. Ps уважаемые хозяева Гуччи, гостившего у меня неделю, все персонажи вымышлены, любые совпадения случайны!
-
Показ мод — Почему я не могу выйти из дома в таком виде? — вопрошала я, стоя в коридоре в трусах, пледе и сланцах на носки. — Потому что подумают, что ты психически не здорова, — ответила я сама себе вслух. Но почему же я ходила так неделю и всё было ок? Даже никто не сделал замечание. Неделя на даче — и мой дресс-код стал: что первое попалось под руку чистое, то и надела. Спортивные штаны, футболка на вырост, (надеюсь, я никогда не вырасту до таких размеров), запах костра, как нишевая парфюмерия. А тут я вернулась в Москву. Стою в коридоре, смотрю на себя в зеркало и понимаю, что так не прокатит. Почему я не могу жить в трусах и пледе всегда? *топает ногой в шерстяном носке* Это же так удобно. А главное — никто не умер. Даже продавщица в магазине не сказала ни слова, она вообще очень скупа на слова, я меняла их на деньги. Тогда в чем дело то? Может, в том, что в Москве я должна быть кем-то, а в деревне можно просто быть? Мы носим одежду, как социальную роль, которую снимаем только в безопасной среде? И вот это переключение меня утомляет больше, чем все дела. Напишите мнение в комментариях, ведь у меня нет своего.