Lado Kvataniya ✔

Удалось в перелёте посмотреть картину Йоакима Триера «Сентиментальная ценность». Это очень интересный слепок современной Европы. Мы видим путь от поколения, которое жило в эпоху сопротивления, борьбы с нацизмом, от поколения, которое имело миссию и цель, — к нынешнему буржуазному существованию. Мелкая буржуазия, устоявшийся быт, безопасная реальность. Новое поколение не обременено трагическим контекстом. Одна героиня строит семью, дом, быт — и в этом её счастье. Другая играет в театре и не до конца понимает, зачем и про что она это делает. Стареющий отец-режиссёр после длительной паузы вдруг решает снять фильм — как будто пытаясь зафиксировать летопись семьи, летопись ценностей, летопись своего времени. Герои находятся в бесконечной фрустрации. В самоанализе. В попытке понять, что же происходит с ними и с этим хрупким буржуазным миром. Им кажется, что всё бесполезно. Что они бесперспективны по сравнению с предшественниками, которые жили в эпоху трагедии и жертвы. Американская актриса, которая оказывается внутри этой истории, смотрится особенно интересно — словно поверхностное, фастфудное мышление сталкивается с глубиной европейской травмы. Дом в фильме — важнейший герой. Он, как змея, сбрасывает кожу. Ремонт, новый дизайн, новая оболочка. Поколения сменяют друг друга, пространство обновляется, ценности трансформируются. Дом перерождается. Дочь главного героя всё-таки соглашается принять участие в фильме своего отца. Мы видим реконструкцию эпизода. Она заходит в комнату. Закрывает дверь. Мы понимаем, что за этой дверью происходит акт самоубийства. И в тот момент, когда напряжение достигает пика, за кадром раздаётся: «Стоп. Снято». Мы видим съёмочную площадку. Кино внутри кино. И в этом месте возникает странное ощущение. На протяжении фильма героиня играет очень убедительно. Но именно в этой сцене — как будто нет. Как будто она одновременно понимает и не понимает. Как будто играет жест, но не проживает причину. Отец сидит у монитора. Вокруг шум съёмочной группы. Они вдвоём — словно потеряны в этом гуле. Они постоянно формулируют вопрос — что стало причиной? Но ответа нет. И, возможно, дело в том, что современный буржуазный контекст просто не даёт инструмента для понимания радикального, трагического шага. Всё кажется слишком мелким на фоне тех чудовищных исторических потрясений, через которые проходили предыдущие поколения. Дом обновляется. Поколения сменяются. А причина так и остаётся за закрытой дверью. Ваши мысли?