Язык с куркýмой

Что напишут о нашем времени где-нибудь в конце XXI века лингвисты, изучающие русский язык 2020-х? Давайте попробуем пофантазировать. Вот так, наверное, напишут: Для 20-х годов характерны категоричные, эмоциональные высказывания о языке, нередко выражающие диаметрально противоположные точки зрения. Так, журнал «Вестник литературы» пишет в редакционной статье: «Русский язык, беречь который завещали нам Тургенев и другие корифеи русской литературы, находится нынче в большей опасности в смысле порчи, чем когда-либо...» И еще вот так обязательно — с высоты прошедших десятилетий: Сегодня мы можем с уверенностью сказать, что истина была на стороне «языкового оптимизма», как, впрочем, на всех стадиях развития русского литературного языка. Однако нельзя полностью сбрасывать со счетов и отрицательные суждения о языковых фак­тах: становление норм литературного языка, как и любой динамический процесс, характеризуется не только «плюсом», но и «ми­нусом». И в негативных оценках так или иначе отражается развитие норм литературного языка, во всяком случае наиболее актуальные для данного времени направления этого развития. Пуризм, то есть отрицательное отношение к тем или иным языковым явлениям, имел в 20-е годы различные истоки и основания. Широко распространяется в это время так называемый «вкусовой пуризм», выражающийся в оценках типа «не нравится», «не­приятно», «режет ухо». Критические стрелы он направляет в основном против новых слов и значений. А о чем же они там у себя в 2020-х спорили? Вот что об этом расскажут лингвисты будущего: Если говорить о пуристическом умонастроении 20-х годов в целом, то его основной характерной чертой является, по-видимому, противоречие между частным характером наблюдения и катего­ричностью выводов. В то время достаточно было привести два-три факта — и заключение о «порче» русского языка казалось вполне обоснованным. Разумеется, столь безапелляционный вывод не соответствовал тем реальным процессам, которые происходили в литературном языке, хотя в известной степени и свидетельствовал об их интенсивности. Следует учитывать, однако, что применительно к 20-м годам далеко не всегда критическое отношение к тем или иным словарным и стилистическим новшествам можно назвать пуризмом. Многие­ современники (общественные деятели, писатели, ученые) справедливо выступали против засорения речи жаргонизмами и словечками «блатного» языка, против злоупотребления аббревиатурами и чрезмерного увлечения иностранными словами. Эти выступления диктовались не языковым консерватизмом, а искрен­ней и вполне естественной заботой о чистоте родного языка, о сохранении его богатейших традиций и сыграли заметную роль в стабилизации норм русского литературного словоупотребления. Фух, ну значит ситуация выправится. А вот еще интересная цитата про 2020-е (это про дискуссию о феминитивах, наверное): В те годы категоричность и односторонность были присущи не только пуристам, но и тем современникам, которые придерживались прямо противоположных взглядов на русский литературный язык. Первые считали, что язык изменяется слишком быстро, что он «испорчен», «изуродован», «искалечен». Вторые выдвигали требования его более существенного изменения… Ну и напоследок еще любопытное про 2020-е: Именно в 20-х годах поднимаются различные вопросы культуры речи, или, как тогда говорили,«организации языкового быта». Большую роль здесь сыграли взгляды В. И. Ленина на литературный язык. Стоп, а Ленин тут при чем? А-а-а, так это же всё не про 2020-е было! Это писали про 1920-е. Это цитаты из статьи С. И. Виноградова Дискуссии о языке первых послереволюционных лет («Русская речь». 1977. № 2). Кажется, за сто лет не изменилось ничего…