«Мороз» Семена Серзина такой хрусткий, как снег под прицелом камеры Батыра Моргачева. Это экранизация одноимённой пьесы Кости Стешика про двух друзей, труп третьего везущих в гущу застуженного леса и воспоминаний о вечном детстве. Материал, с которым на сцене «Невидимого театра» Серзин справлялся с помощью условностей, пустотностей, аппеляций к бутусовскому прочтению «В ожидании Годо», в кино застревает между достоверностью, плотностью физической реальности и стоящим за каждой репликой «третьим смыслом». А еще в качестве озарений заходят — в середину того или иного эпизода или сразу в голову — фрагменты VHS-записей, то писком, то воем доказывающие, что не нужно эпохам быть великими, если они берегут от холода. Ежишься от переругиваний, от морозных узоров на лице артиста Миши Касапова, от раскосых брожений без входов-выходов между свисающих с деревьев сугробов. Греешься невозможностью — такой нежной, трогательной, болезненной — прямого контакта между героями, живыми и мертвыми, греешься «Долгой счастливой жизнью» ГРОБа на титрах. Упоительно.