Экранизация «Леса» Тюльбашевой эквивалентна книги по степени беспомощности материала перед реальностью. И, что совсем беспрецедентно, фильм даже хуже первоисточника по уровню воплощения. Вот режиссер Гамлет Дульян совокупностью решений — маразматическим саундтреком, неуместным ежесекундно монтажом и частотностью кринжмейкинга силами актерских и режиссерских же перформансов — будто скормил зрителю все свои козявки единоразово. Не осуждаю: велик, видимо, соблазн авторский всех этих НЕдрейнеров, НЕхипстеров, НЕлибералов выслать в тьмутаракань на прокормку домотканой русской хтони. Прожорливой уже настолько, что визуальные клише и скатывание оппозиции «людь-нелюдь» в кэмп перевариваются без единого приступа подлинности на лице Н. Кологривого. Тонизирует разве что желание отсечь сценарную логику и превратить фильм в крипи-пасту, игрушку, самое себя разоблачающую и сходящую за пачку скрепышей на кассе в «Магните». В противном случае, ну, обязательно же — считывается за каждым ходом этой косолапой картины — нужно напомнить русскому человеку (обитающему, исходя из представлений авторов о мире, исключительно за кассами сетевых продуктовых) о том, что он закабален, раз бросается туда, где ему всегда рады. В чащобу, куда ход — раскольничеству, этике язычеств-варварств, кровавой семейственности. Зрителя торопятся (подспудно, но угрозами) убедить в том, что русский — значит леший. Отседова рудиментарная привычка то ли окопаться по периметру национального сознания, то ли позволить внешнему актору заплутать в потемках русской души, как герои фильма в галлюцинаторных всполохах матери природы. Метафора, простите, нелепая, как и любые притязания фильма на жанровую состоятельность. В лес, убеждающий меня даже не в тотальности своей, а в повсеместной, раскидистой лубочности, я не попрусь.