Пару лет назад после просмотра трехчасового Hayat Зеки Демиркубуза на себе вынес из кинотеатра «Лодзь» в Иванове испарину (спасибо лету, хрону, не работающим кондеям) и каплю — казалось бы, смешавшуюся с потом окончательно — веры в кино как в модернистский проект. Так чтобы и романная форма, и нарратив, и полифония. Так чтобы не подсуден был перевод названия — «Жизнь» — с турецкого на русский. И вот этой каплей доверия к модерну в кино всё ещё оперирую, когда надо приготовить оборотное зелье для превращения в, кхм, киноведа. Спасибо Зеке. Потом еще были озарения, в диапазоне от Мендосы Фильо до Эньеди (Нолан, приткнешься скоро в компанию?), но как-то кипучи оказались трясины именно экспериментального кино. В них увяз аж до грядущей работы в жюри конкурса экспериментального же кино на фестивале «Алания». В паре с дорогим, мощнейшим, мудрейшим Сережей Дёшиным. А тут объявили жюри основного конкурса. И там Демиркубуз… И, значит, треть или четверть моей веры в кино как в модернистский проект, как в отпечаток национального характера, как в массивные вирши о карликовом мире. Кул.