Вчера в Центре «Зотов» обсуждали итоги кинолаборатории, по ходу которой 5 операторов и 5 танцоров/перформеров, разбившись на пары, сняли 5 же коротких фильмов. Кураторы (перформер Ларан и оператор Алик Микеладзе) и участники сказали много трогательного, прощаясь с «песочницей», в которой и те, и другие могли экспериментировать, отвлекаясь от больших форм и линейных подходов к работе. А я сознательно ужал пространство, выделенное под мою духоту, чтобы досюда ее донести. Вот есть альманах. По дефолту подразумевающий разноголосицу, априорно провоцирующий токи между частями-фильмами, даже если производство институализировано или подчинено логике приумножения чьего-то символического капитала. Меня хлебом не корми, дай только призвать режиссеров всех страт с криком «юность assembled!» (не теряя авторский голос, а лишь усиливая его соседским, не обязательно в унисон) объединяться в таких трансформеров и идти в атаку на стесняющее самое себя продюсерское кино (хотя альманахам, как никому другому, продюсер нужен — просто принципиально иной генеалогии, с акцентом на кураторство). См. кейсы ШНКшного «Бледного ветра», альманахов «Открытие» и «Закрытие» на «Короче», самопальных сладостей вроде «Кинобуриме: Наш слоник». И вот вчера эта моя восторженность и открытость коллективным (больше скажу — стачечным) фильмам/альманахам столкнулась с паттерном, воспитанным за время работ в разных отборочных комиссиях. А именно — кликать на эскейп, едва перед статичной камерой бросаются в пляс. Есть отдельные фестивали для снятых на камеру перформансов, есть, в конце концов, музейные пространства и показы мод. Там не нужно обозначать, до посинения и штриховки, отношения между оператором и танцором, не нужно гримировать под присутствие режиссёра внутрикадровый монтаж. По итогам кинолаборатории эту потенциальную фантомную дистанцию — между фильмом и видео-перформансом — участникам удалось преодолеть. Не то чтобы соригинальничав: в одном случае подпоркой выступает формальный прием (однокадровая съемка, клиповая манера монтажа и проч.), в другом — попытка удариться в драматургию. И, конечно, приглашение к диалогу Центра «Зотов», где сняты все работы. Как пространства действия, как героя, как содержательной доктрины. Ещё одна иллюстрация моих тезисов: художественной состоятельности альманаху прибавляет овеществление того, что Бруно Латур обозначил словом «сети». То бишь умение отношений между взглядами — разных художников и одного пространства в этом случае — задавать себе собственные характеристики. В тексте «Молодость созидающая» много букв уделил тому, как в «Бледном ветре» каждый отдельный актор пишет камерой свой Петербург — что дает Петербургу, одному-единственному, возможность ворочаться перед десятками объективов, обещая каждому разное, и пятую, и выколотую точку. Поэтому говорить про каждую отдельную работу в лаборатории не берусь, пусть те и самоценны. Ещё раз только похвалю за названия, вроде «Чтобы быть свободным под взглядом другого, нужно перестать от него бежать». На первом слове просыпаешься, на втором чистишь зубы, на третьем обедаешь — и так до примерки пижамы под глагол «бежать». Побольше бы таких, вроде лаборатории фестиваля Context и Центра «Зотов», инициатив-песочниц. Побольше бы людей танцевали акторно-сетевую теорию.