Верно, вы не в журнале. Ваши тексты, признанный минюстом иностранным агентом Олег, рано или поздно выйдут, надеюсь, где хотите. Вы все ещё преступно талантливы, для таких любое время — местное, таким редакторы должны обозначать дедлайны словом «вовремя». Я вас читаю лет 10. А Россия, наша страна, разлиновала морщинами лицо Сокурова, чтобы туда все концепции влезли, ваша в том числе. Он имперец? Больше скажу — хитрюшка, потому что и перед корреспондентами «Космо» поиграет желваками, когда разговор упрется в гражданский долг и бедного-бедного Б.Н. Ельцина. Это ведь люди от большого одиночества в СНГ всерьез относятся к правам человека и городским проблемам. Тут речь об одиночестве, прежде всего, творческом — а оно у А.Н., кажется, как у раненого дикого зверя в Тайге. И художественная интуиция подстать. Если с ней не то что даже не совпасть, если её игнорировать — бесполезно вглядываться в разрывы между авторской оптикой и стратегией публичного поведения. «Тетралогия власти», да? Вот Ленин ободранным кузнечиком страдает в Горках и вам кажется попеременно жалким и умильным. Это пока вы выбираете смотреть фильм «Телец» как историю организма(-)визионера, синхронно пожираемого с двух сторон — со стороны жажды власти и жребия смертного. Но не думаете же вы, что фильм не смотрит вас? Вот, скажем, искаженными — специальными линзами — пропорциями садика, солнышка, Сталина. Или мыльнорыльной серо-зеленой гаммой. «Это проекция болезнетворного сознания героя» — скажет ваш собеседник по недавнему стриму, некогда кинокритик, превративший свое бытие одновременно и в ожидание звонка с бесконечного урока МХК, и в предлог позлить Л. Аркус. Он не ошибается, просто фильм быстро ставит его самого на паузу: моральный авторитет Сокурова перехватывает у чувства юмора Сокурова бразды правления настроением городского интеллектуала. А.Н., да, своего рода комедиограф: это особенно заметно по 21-му веку, «Александрам» и «Сказкам». Смешно все и в «Тельце», где опосредованные миазмами изображения диалоги Арабова похожи на переведенную туда-обратно удмуртскую поэзию. Туда-обратно Сокуров и Гитлера вворачивает-выворачивает сломанными «голландскими углами» (парафразами комического несоответствия Адольфа масштабу) в «Молохе». На Хирохито живого места не оставляет, потому что тот выкраден из анимации Уолта Диснея 1940-х (император молчаливо глядит на Луну, это почти Микки Маус в «Фантазии»!) и помещен в историческое событие, которому он не впору. Это все такие шутки — ернические и антиколониальные. В эти фильмы, конечно, влезает и моральный релятивизм, и стокгольмский синдром (утопленный в саунд-дизайне чаще), и обида. Но фильмы, когда на вас смотрят, не стесняются быть самопародиями. Сокуров столь же Хирохито, сколь вы — Михаил Горбачев. И это очень круто. Удивительно, что уже упомянутый ваш собеседник, всегда столь чуткий к порядку слов, не намекнул, что прямой — для художеств, обратный — для интервью. Или наоборот, просто они друг друга не взаимоисключают. По крайней мере в случае с Сокуровым — королем, который себе в шуты прозорливо нанял себя же. Олег, у вас есть, я знаю, в товарищах Борис Нелепо. Он же вам смог объяснить, почему Шульгин проиграл в пух и прах Эрмлеру (и стоящему за ним конкретно, не за ГОСКИНО, эстетическому проекту). Правда разве настоящие критики меньше понимают в моральном банкротстве, чем культурологи, некогда пишущие в толстые искусствоведческие журналы про «корабли для дураков»? Может, позволю себе с вами подискутировать, кинокритикам надо не в политобозрение идти — а обратно в практическую синефилию? Главное ведь даже не куда, а откуда: от подсчетов невыданных ПУ (на это нам всем хватает одного и достаточно в этом профессионального человека) и от выдачи российским режиссерам — задним числом, не глядя в экран, — мотивировок. Скажем, обратно — к языку?