Сегодня весь день воркал простуженным и экран глаза плавил. Вот и не написал: впервые недавно посмотрели «Королевство» Триера Ясно, что похожих вещей в принципе нет. Разве что аналогичная по всем параметрам — «Твин Пикс», — но датский сериал пахнет не детской присыпкой, а граммом стаффа, который перестали выращивать ещё до твоего рождения, а теперь похоронили в унитазе старого БЦ на Ленинском проспекте (наркотики чудовищны, их употребление ведёт в могилу). Опоздал, конечно, писать о том, как Триер для третьей главы «Королевства» подглядел все трюки у Линча образца 2к18. Меня одернула несвоевременность, с которой к формальным и нарративным изыскам приклеиваются издевки над шведами, какой-то быдловатый наброс на консьюмеризм и преступно дурновкусный прием с разным мизансценированием в соседних кадрах. За это невозможно не любить Ларса фон Триера. Самое точное определение, как ни странно, вот здесь дает иностранный агент Быков. Применительно, правда, к «Дому, который построил Джек», но точнее уже некуда. Цитирую: «Остается впечатление человека, который хочет летать. При этом, он подпрыгивает, машет крыльями, надувает щеки, пукает — но не взлетает» Иноагент к этому своем золоту приставляет знак минус и добавляет, что Ларсу не стать ни Тарковским, ни Дэвидом Линчем, как бы тот ни старался. И, значится, потому обречён быть дерьмоделом. Я просто гоготал над точностью оценки. И наконец понял, за что можно возлюбить — как брата своего — Триера: за бесконечное пораженчество, возведенное в абсолют. Человек, превращающий в зрелище собственные «пуки» (подпрыгивающий на них вверх, Doodle Jump!) на пути к вечности и метафизике, — это мало того, что гений, но еще и идеальный индикатор замшелых ландскнехтов. Для которых провокация не является чем-то самоценным, имеющим собственные критерии вне зависимости от направления удара. Ну и искусство, соответственно, сойдет за рамку, в которую можно только детские фото свои всунуть или диплом о высшем образовании. Дугин, конечно, эпатировал, но и меня последний сезон «Королевства» драконил сперва, сделал дебилом. Пока я не позволил себе разглядеть за наслоениями дуракаваляний уязвимого в своей гениальности художника, который понял, что никогда не станет гениальным художником. И вот тогда он стал собой — гениальным художником. Учитесь!