Завтра показ в Третьяковке, там будет про обстоятельства «Окраины». Как всегда не хватит времени и, что важнее, сил, да и совести со сцены процитировать предсмертную записку Бориса Барнета. Она глубоко интимна, адресована дочери. Написана не впопыхах, а загодя, 23 декабря. В постскриптуме, датированном последним для режиссера днем жизни, восьмым января, добавлено: «Еле дотерпел». Барнет устал. Рассорился с начальством на Мосфильме, начал скитаться по союзным студиям, править сценарии в никуда. Замечать, наконец, свое несовпадение с оттепелью. И, конечно, с жанрово-идеологической конъюнктурой: ни «большого стиля», ни добрососедских безголовых комедий сердце режиссера не выдерживало. Об этом его последний — элегичный, человечный и горький — фильм «Полустанок». Об академике, бегущем от городской суеты в деревню, где можно писать картины, а не отчеты. Там его ждет вдохновенная молодежь (сам Барнет был для оттепельных авторов иконой, даже успел снять в своем кино Шукшина) и художества кубистов, которых протагонист если понимает, то не приемлет. Барнет и в качестве уходящей натуры позволяет себе слэпстик и миролюбие. Благословляет новых авторов, в обойму к которым ему не попасть, починять примус по-своему. Я хочу только мельком глянуть в эту записку. Пускай и страшно. Этот текст уменьшительно-ласкает далекую дочь и игнорирует сидящую с автором в одном гостиничном номере в Риге смерть. Перед её лицом сподручно поговорить о вечном. Или хотя бы о прожитом. Не о материальном же? То, что должно бы отвадить — обстоятельность, с которой автор говорит о «республиканской пенсии», — симптоматично. Нам кажется, что то были люди другой эпохи. Живущие в зарегламентированном пространстве, обитом горячей стружкой. Пекущиеся об элементарном будущем для своих детей, срывающиеся на, казалось бы, мелочность. Казалось бы, в какой ещё стране мог остаться невостребованным (пусть и далеким от нищеты) стопроцентный классик, автор высокого арта («Окраина», «У самого синего моря») и народного хита («Подвиг разведчика»)? Слава Богу, что тот этап пройден! Радостно, что эпоха сменилась и теперь больших и заслуженных художников славят, одаривают финансированием, обеспечивают великой идеей. Вручают им, наконец, потом, кровью и моральным релятивизмом завоеванные награды за заслуги и вклад в отечественное искусство. Отрадно, что больше нагло не обманывают, не вдавливают носками сапогов в подпол. Не машут перед лицом статуэткой, чтобы потом ее переплавить на что-нибудь отвечающее нуждам военного времени. Не думают втуне: «Скажи спасибо, поэт, что мы тебя этой статуэткой не огрели со спины по затылку». Слава Богу, что классикам, нужным и востребованным, мешают вырывать из записных книжек листики с предсмертными записками.