Всю ночь вертелся и думал: какой я баран. В 2026 году на полном серьезе говорю о «востоке». На фоне просмотренного хф «Цинга» вообще захотелось удавиться от собственной нелепости, помноженной на нелепость картины. Пусть там и север. Это полнометражный игровой дебют добротного документалиста Владимира Головнева, prod by Свердловская киностудия, снятый в Ямало-Ненецком округе. Про священника и послушника, намеренных крестить оленеводов Полярного Урала. События, на минуточку, расположились не только на продуваемом ветрами стойбище, но и аккурат между 18 и 24 августа 1991-го. И ладно бы все ограничилось радиосводками о танках в Москве и изводимым языческими химерами Никитой Ефремовым. Ориентализму и формально документальная манера съемки нипочем: ненцы обещают променять шаманские практики на Христа, если тот сподобится защитить оленей от волков. Отказаться даже не от идентичности, откупиться ее призраком. На которого, после последовательного истребления традиций, сталинская политика конца 1920-х худо-бедно напялила — и повязала пионерским галстуком — одеяло с прорезями для глаз. Мальчик-ненец, пластичный материал в руках послушника, такой галстук таскает под амулетами из олених рогов. И крест будет уместен, если вступит в полюбовные отношения с другими артефактами. Даже камера, которую с собой носит герой Ефремова, занята не поэзией, но антропологией. Актеры на роль коренного населения подобраны подстать холодной фактуре: лица-пейзажи, вместо того, чтобы хранить отпечатки древней культуры, напоминают контурные карты. Предельно схематичные, отвечающие представлениям большого «Другого» о мифической «азиатчине». Авторы, конечно, спешат свернуть на узкоколейку «дружбы народов», Ефремов, которому обещана ряса, охотно принимает в подарок языческую бирюльку, а священник благосклонно, точно папа Пий, принимает для себя анахроничные верования за детские забавы. Чем бы дитя не тешилось. И все равно, оптика колонизаторов, сколько не зумируй на рыболовных сетях и деревянных идолах, себя выдаёт. Кумулятивный эффект фильма прямо противоположен заявленному пафосу гуманитарного собирательства. Больше никаких закавыченных сторон света.