Blue как текст. И речь не о фильме Дерека Джармена. Так уж вышло, что в 2025-м вышло сразу два аудиовизуальных произведения с этим прилагательным в названии, опирающихся, при этом, на логоцентризм. С одной стороны — Blue Moon Линклейтера, камерный экскурс в день несносно талантливого Лоренца Харта. Итан Хоук, чуть ли не левитируя на подкошенных ногах между барной стойкой и гардеробной, выпячивает неврозы драматурга-алкоголика. Забалтывая эго, герой языком полирует неудачи, а окружающие становятся заложниками этого словоблудия. Эмпатичный, горький и драматургически строгий фильм не выпускает зрителя из пространства бара на Бродвее, где вчерашний партнер Харта, композитор-песенник Ричард Роджерс, празднует премьеру мюзикла «Оклахома!». Фильм выдающийся. С другой стороны — видеоигра Blue Prince для PlayStation 5, Xbox Series X/S и Windows. Это адвенчура-головоломка с элементами rogue-like. Сюжет рассказывает о Саймоне П. Джонсе, унаследовавшем от дяди гигантский особняк, который игрок и подряжается исследовать. Чтобы сохранить за собой наследство протагонист обязан найти путь к секретной 46-й комнате. Если за внутриигровые сутки геймер не успевает разгадать все головоломки, игровой процесс обнуляется, а загадочное здание полностью меняет планировку и архитектуру. Ориентация на англоговорящую аудиторию здесь не просто заявлена в сеттинге, но и является опорной точкой геймплея: большинство ребусов строятся на играх слов и идиомах, так что C2 становится не потолком, а точкой отсчета. Во времена реактуализации текстовых квестов, JRPG и прочих текстоцентричных игр, Blue Prince становится аналогом soulslike для инди-сегмента. Совпадения между произведениями и прилагательными кажутся случайными, но простая психологическая мура о «цвете, гармонизирующем организм» оказывается действенной. На визуальном уровне оттенки голубого в обоих случаях окружают текст — хоть аудиальный, хоть рукописный — бережливой аурой концентрированной меланхолии. Здесь имеют место не черная тоска, не багровый надрыв, но тихая скорбь по дверям, захлопнутым за твоей спиной. Где-то на ментальном уровне, как у Линклейтера, чей герой посмеиваясь оплакивает прайм; где-то — вполне буквально, как у геймера в Blue Prince, отдающего себе отчёт, что только что пройденная комната более не явится ему в первозданном виде. Дерек Джармен, кстати, тоже скорбел.