Дефект Кулешова

режим ожидания, ч.2 С удивлением сегодня узнала, что Даня Порнорэп уже год пытается зафорсить термин "темные двадцатые". Это соблазнительный концепт, но он немного ленивый и недостаточно точный. Про любое десятилетие можно так сказать. Двадцатые не обязательно тёмные. Заведения пытаются перещеголять друг друга праздничной иллюминацией. Реклама вся кислотная, мультяшная, разноцветная. Ярко-фиолетовый вайлдбериз, ярко-синий озон, ярко-красная альфа, улыбающийся антиутопичный котик предлагает "платить улыбкой", разноцветные джокеры балатры, удушающий калейдоскоп рилзов, муниципальные площадки падела, сияние онлайн-казино, бесконечные сказки в кино, кислотная шиза копеечных нейросетевых иллюстраций — визуальная культура наших городов не отличается сейчас особой темнотой. Даже общая мрачная эстетика малолетних нефоров не отличается особенной "темностью". Подростки всегда существа смурные. А молодежная кульура десятых годов, с ее хтоническими вписками, Скотобойней, околофутбольными драками, поясняловом за шмот и повальной наркотической эпидемией, была намного темнее дединсайдов, убивающих время на фудкорте Авиапарка. Года не обязательно должны быть "тёмными", чтобы быть неприятными или загадочными. К тому же, в происходящей сейчас культуре нет вообще никакой загадки или мистерии. Очередной виток ностальгии по недавно прошедшему, очередной ренессанс пацанского рэпа, краткий фолк-патриотизм, стомп-клэп-хэй, гастроцентричность времяпровождения, эскапизм ромэнтези — неинтересные развлечения, просто чтобы переждать. Все двадцатые года мы ждём. Сначала вся жизнь была остановлена пандемией ковида, мы ждали ее окончания. Потом началась СВО, и мы ждем ее окончания в надежде, что станет как-то понятнее. Городом-символом двадцатых годов вполне может быть Тбилиси как центр выдавленной энтропии, идеальный лиминальный зал ожидания для тех, кто собирается поехать куда-то дальше. Посмотрите, что стало с Кирилом Бледным из Пошлой Молли. В десятых годах он произвел настоящий фурор и породил целый жанр музыки. Сейчас он нежелателен вообще везде, затихарился в лимнальной эмиграции и пишет биты для трэков про тбилисский дрифт. (Я зачиталась Порнорэпом сегодня.) Это затихарившиеся двадцатые. Года на стелсе. Спящий режим. (Отсюда и массовая популярность софтлайфа, чая с книжкой, картинок с милыми сонными зверюшками.) Мы все ждем чего-то нового, а пока что качаемся, зарабатываем деньги, занимаемся собой. Благодаря СВО у нас этот режим ожидания выражен особенно ярко. Но ковидная травма поразила весь земной шар, насколько мне он сейчас виден через моё окошко экрана. На сабстэке постоянно воняют, что люди в каком-то режиме накопления; Эшли Хезерингтон зарабатывает свою копеечку на молитвах о смирении и долготерпении; вся моя предложка ютуба засрана видосами "это видео попадется тебе за 24 часа до того, как всё изменится". Вопрос: а что еще делать массовой культуре в предвоенном напряжении? Когда действуют уже не люди, а какие-то лавкрафтианские геополитические темные силы? Тут реально только на Бога надейся и на скорейшее разрешение предложенных обстоятельств. Осталось только понять, насколько это ожидание и бездействие оправдано, а насколько оно является выученной постковидной беспомощностью перед лицом вечного цифрового стазиса. И работать соответствующе. В конце концов, от двадцатых годов прошла только половина.