Во вторник я сидел в квадратной деревянной комнате. Даже лица в онлайн-колле, я видел, искали по периметру моего зум-окошка банные принадлежности. Если я кому-то не отвечаю, короче, значит либо бытом занят, либо что-то очень сильно болит, либо я хоть какие-то слова вымаливаю у обстоятельств, в которых оказался. Или перечитываю вслух любимый роман. Фрагмент ниже — даже дважды, трижды. А может быть, все же когда-нибудь в великом паноптикуме будет стоять восковая фигура странного человека, толстоносого, с бледным добродушным лицом, с растрепанными волосами, по-мальчишески полного, в пиджаке, сохранившем только одну пуговицу на пузе; и будет на кубе дощечка: НИКОЛАЙ КАВАЛЕРОВ И больше ничего. И все. И каждый увидевший скажет: «Ах!» И вспомнит кое-какие рассказы, может быть, легенды: «Ах, это тот, что жил в знаменитое время, всех ненавидел и всем завидовал, хвастал, заносился, был томим великими планами, хотел многое сделать и ничего не делал – и кончил тем, что совершил отвратительное, гнусное преступление…»