Меня это кино освежевало. Из российского рэп-хита середины 2010-х следует: «Голова, чтобы думать, ноги, чтобы ходить». Фильм переиначивает — колено сгибается для пинка, голова стирается об ожидания окружающих. И ожидания от самого себя, конечно. Самый страшный сон о родительстве некогда приснился Дэвиду Линчу: трагикомичность «Головы-ластика», нелепость превращения главного героя Генри в стирательную резинку, не отчуждают зрителя, но лишь множат тревожность. Мэри Бронштейн будто достает градусник, показывающий 39,9, изо рта угрюмого линчевского потеряшки, чтобы сунуть его под мышку Линды. В конце концов, не так далек излучающий инфернальный свет медицинский аппарат от пышущего промышленными миазмами завода; радионяня — от девочки-припевочки, живущей за батареей; зонд, вьющийся трубкой из живота ребенка — от спермотазоида-головастика, тянущегося в космическую тишину изо рта Генри.