Жаль пёселя из Good Boy (на нашем языке «Глазами пса»). Он нам и актерский диапазон, и эмпатию, а режиссер-дебютант Бен Леонберг с материалом не вполне совладал. Любопытная концепция: хоррор в обстановке «прОклятого старого дома», прожитый в шкуре собаки. Вот что авторам, надо сказать, удалось: — Держать камеру на уровне мордочки пса, искать скримеры внутри собачьих зрачков; — Прятать рельефы человеческих лиц, ибо для собак, как известно, наши фэйсы — потёмки. Отсюда тени на глазах, расфокусы; — Отказаться от антропоцентричной оптики, населить всю пластику животного субъектностью. Многое не вышло: — Изжить с помощью приема скуку от клишированного событийного ряда; — Сбалансировать собачьи кошмары с реальностью (снимать дурные сны пса с помощью боке — дурновкусие, имхо); — Масштабировать метафору смертельной болезни, сжирающей хозяина и увиденной собакой в кач-ве хонтологического ужаса, до экзистенциального переживания; Хотя последний кадр, конечно, трепетный: пес Инди наблюдаем нами, зрителями, от лица скоропалительно ушедшего человека. Он мечется между царством смертной тени и посюсторонностью, по собачьи выбирая наблюдать за ходом вещей с полными собачьими легкими. Этот финал, безусловно, примиряет с жестокими капризами жизни, но сходит за микродозинг искусства. Ибо концепция ради приема — это нечто суетное, сиюминутное. Хотя, вдруг это неловкое часовое кино вдруг напомнит кому-то, что число зверя на его рукаве заставляет окружающий мир гнить вслед за организмом. Тогда все не зря. А собаки пусть живут вечно и попадают в рай. У них есть душа.