Не то чтобы мне стул грели, но час пришел защищать кино Тиграна Кеосаяна. Некий критик сказал, что «Кеосаян никогда, ни в какие времена своей жизни не был хорошим режиссером». Поздние годы, последние лет 10, уж точно не задались: я сам, набирая программы туда и туда-то, сталкивался с тем, что его финальную картину «Семь дней Петра Семеныча» слишком агрессивно сватали в конкурсы. Фильму этому там делать нечего, но, постойте, — никогда? Ни в какие времена? Возьмите вот «Зайца над бездной». Работу во всех смыслах проходную, даже нелепую на уровне сюжета: Брежнев заезжает в Молдавию, теряется в лесах, бухает на цыганской свадьбе. Вроде буффонада — а в ней, как в зеркале, отражается бедняцкая насыщенность российского кино 2000-х. К пресловутой матрице души соотечественников Кеосаян не лезет: это наивная развлекательная комедия, инкрустированная под телевизионный формат, где актерская пластика (Ступка — феноменальный шарж на Леонида Ильича) изматывает тухлую драматургическую коллизию. И по итогу — подраное, но живое марево образов, сочленение МХАТовских пауз и стыдного до краски на лице праздника живота. Ностальгия преет, но кино это не гниет. А это ведь позднее — и «Бедной Саши», и «Ландыша серебристого». Где свой метод — пускать актерский ансамбль в хоровод кринжовых ситуаций — Кеосаян ещё рихтовал, обтесывал. Русско-армянского Кустурицы не вышло, конечно, да и больно надо. Но несколько безумного мастера церемоний, вынесшего на плечах артистов арсенал немой комической, мы получили. Был, может и изредка, даже сиюминутно. Но был.