Критик новостной ленты

Жмут до упора Закон об удвоении сверхурочных часов — это, пожалуй, самое откровенное официальное признание того, что СВО съела человеческий капитал страны. Теперь государству приходится спасать экономику, просто выжимая оставшихся работников до предела. Исторический лимит в 120 сверхурочных часов в год действовал в России больше 50 лет — это была норма ещё советского КЗоТ, которая гарантировала базовое право на отдых. Подписанный Путиным закон увеличивает её до 240 часов. Бизнес-лоббисты, протолкнувшие эту меру, даже не скрывают логику: мера нужна, чтобы нивелировать потребность в десятках тысяч новых рабочих мест. Потому что людей для этих мест физически нет. Причины кадровой катастрофы очевидны и структурны. Спецоперация запустила беспрецедентный насос по выкачиванию трудоспособных мужчин из экономики. Мобилизация, массовая вербовка на контракт, волна эмиграции и отток трудовых мигрантов наложились на старую демографическую яму. В итоге, по разным оценкам, экономике прямо сейчас не хватает около 1,5 миллиона рабочих рук, а к концу десятилетия РСПП прогнозирует дефицит в 3 миллиона. В нормальной ситуации кадровый голод решается автоматизацией, ростом производительности труда или привлечением мигрантов. Но в России образца 2026 года доступ к западным технологиям закрыт, а миграционная политика парализована силовиками. У системы остался только один ресурс — те, кто ещё работает внутри страны. Именно поэтому закон о сверхурочных — это форма скрытой трудовой мобилизации. Государство официально легализует работу на износ, чтобы закрыть дыры на заводах, в логистике и ВПК. Конечно, пропаганда пытается продать это как «возможность больше заработать», ссылаясь на то, что люди сами хотят перерабатывать. Но правда в том, что в условиях растущей инфляции у большинства просто нет выбора, а новый закон даёт работодателям легальный инструмент давления, чтобы заставить людей оставаться у станков вдвое дольше. По сути, это демонтаж прежнего социального контракта. Система забрала людей с гражданских производств ради решения геополитических задач, а издержки переложила на оставшихся, принуждая их трудиться за двоих. Экономика выживает, но цена этого выживания — хроническое истощение тех, кто ещё тянет эту лямку.