Кремлёвский безБашенник

Я вижу, что мысль Ильи Гращенкова о «нормализации» действительно обрела популярность — и, судя по реакции, попала в нерв момента. Все стали рассуждать о конституционализме, о возвращении к институциональному порядку, о правовой рамке, как будто это новая политическая идея. Но если отбросить риторику, становится очевидно: дело не в том, что у нас кизис идей, в котором возврат к нормальности может стать спасением, а в том, что система сама перестала понимать, чего она хочет. Вопрос не в тексте Основного закона, а в целеполагании. Поэтому разговор о «возврате к нормальности» превращается в своеобразный симптом усталости. Попытку нащупать выход там, где уже нет карты. То, что Гращенков описывает как потребность в «рамке», вполне оправданная мысль — но она предполагает наличие консенсуса о правилах игры. А именно этого у нас нет. Более того, утрата нормальности и переход к постоянной чрезвычайщине — не ошибка и не временное отклонениеи. Когда система столь долго функционирует в режиме экстренного управления, любая стабильность кажется ей угрозой, а нудные и долгие правовые процедуры — излишним ограничением. И в этот момент призыв вернуться к «нормальности» воспринимается уже не как программа, а как вызов. Об этом, собственно, свидетельствуют и выступления вроде сегодняшнего заявления депутата Свинцова, где вместо попытки осмыслить кризис вновь предлагается силовое и идеологическое решение. Конституция в текущей редакции действительно утратила для Системы притягательность. Она слишком напоминает тот период, когда еще существовала иллюзия общественного договора, пусть формального. Теперь же договор не нужен, потому что сама идея обмена — лояльности на гарантии — размыта. В этой логике любое упоминание нормальности воспринимается как попытка реставрации чего-то лишнего, мешающего поддерживать управляемость. Именно поэтому возврата к прежним правилам не будет. Можно сколько угодно обсуждать партийные форматы и конституционный пафос, но если сама политика построена на отрицании нормальности как таковой, то разговоры о «рамке» остаются чистой метафорой. Сейчас мы не в режиме реформы — мы в режиме ожидания. Система переживает собственное внутреннее головокружение, и есть ощущение, что путь из него не выбирается рационально. Мы сейчас в точке кипения, а дальше наступит фаза переустройства, которую еще предстоит осознать, и привыкания к новым правилам, которые как-то сложатся. Но совсем не факт, что это окажется приятно или предсказуемо. Ваш Юрий Долгорукий