The Гращенков

Разговор о возвращении к нормальности, скорее симптом усталости системы, чем политическая программа. Что мы находимся в режиме ожидания, где правила сложатся сами собой после некоторой фазы кипения. Но, любой финал никогда не является просто «концом», зато всегда – момент выбора. Системы могут либо разрушиться, либо трансформироваться и решается это не абстрактным выбором, а наличием проектов будущего. Именно поэтому в моменты системной усталости начинают появляться различные сценарии модернизации. Они могут быть слабыми, несовершенными, даже наивными, но их наличие принципиально важно. Потому что когда система подходит к своей точке бифуркации, именно такие проекты становятся материалом для будущей архитектуры. В этом смысле разговор о возвращении к конституционализму – вовсе не метафора и не симптом ностальгии по утраченному порядку. Это попытка предложить один из возможных сценариев выхода. Есть еще один важный момент. Сегодня мы по понятным причинам стараемся лишить субъектности всех, кто не является властью. Политические партии, эксперты, общество – все мы постепенно выталкиваемся на периферию политического процесса, сидя как Ланцелот на Телеге. Но парадокс в том, что и сама власть все меньше выглядит субъектом, больше напоминая несущийся поезд, систему инерции, которая движется вперед по уже заданной траектории. Поэтому такие проекты становятся способом вернуть субъектность, хотя бы на уровне идей. Потому что будущее не возникает само по себе, его сначала проговаривают. Либо в фильмах типа Звездных войн, либо в небольшой дискуссии у подъезда. В любом случае, обсуждение нормализации, не попытка вернуть «мой 2007-й», а скорее необходимость сформулировать возможную точку равновесия для системы, которая все больше живет в режиме чрезвычайного положения. И здесь есть ещё одна любопытная деталь. Сам факт того, что Конституция сегодня воспринимается почти как фантастическая конструкция, как нечто далекое от реальной политики, на самом деле многое говорит о состоянии системы. Потому что в любой политической культуре ощущение «невозможности правил» обычно означает не отказ от правил как таковых, а наоборот, нарастающую потребность в них. Когда правила работают, о них не спорят. Когда они исчезают, их начинают искать. Разговоры о конституционализме сегодня - это не академическое упражнение. Это индикатор того, что в системе накапливается запрос на понятные правила игры. И этот запрос, скорее всего, существует не только у общества, но и внутри самой элиты. Именно в такие периоды разговоры о «рамке» перестают быть метафорой и становятся чем-то более реальным, как таксофон вместо исчезнувшей 4G.