Вчера ходили на «Шёпоты и крики» Бергмана. Фильм 1972 года. Тяжёлый, конечно. История сестёр Карин и Марии, которые собираются в родовом поместье, чтобы ухаживать за умирающей от рака третьей сестрой — Агнес. Всем лет по 30–40. И вот там есть такой момент: служанка Анна оголяет грудь и прижимает к себе умирающую хозяйку Агнес. Мой подельник по кинопоходу шепчет: «Я не понял: она сейчас даст пососать грудь взрослой бабе?» На обратном пути: — Так я не понял, это вот зачем с грудью было? — Ну, понимаешь, — говорю. — Служанка любит умирающую. Оголяя грудь, она вроде как возвращает её в состояние младенца, чтобы помочь расслабиться и унять невыносимую боль... Никакого эротизма в этом нет… — Мммм… — Ну пиздец, конечно, в такой красной комнате умирать. — В смысле «пиздец»? Вообще-то у меня такие же стены. — А, ну поэтому ты и символизм какой-то там разглядела… — Пффф. #синема