35 лет назад в нашей стране разворачивались события, вошедшие в историю как «Августовский кризис» или «Августовский путч». Принято считать, что т.н. «Государственный комитет по чрезвычайному положению» пытался остановить преобразования, затеянные первым и последним советским президентом, дабы спасти СССР – по факту же он лишь ускорил его гибель. Что сами фигуры ГКЧП, что предпринимавшиеся ими действия выглядели настолько специфично, что рассчитывать на сколько-нибудь массовую поддержку «путча» было бы странно – ее и не случилось. Ну а после того, как эта трехдневная возня завершилась, идея силового вмешательства в «горбачевские реформы» оказалась дискредитирована надежно и бесповоротно. Специально ли формировали эту агитбригаду, дабы дать советскому обществу надежную прививку против заговорщиков, и довести начатый распад страны до логического конца? Или речь все же должна идти не о тайной ложе – а о явной лаже, т.е. о хроническом неумении позднесоветских функционеров сделать хоть что-то путное, хоть реформы, хоть контрреформы? Нам кажется более рациональным здесь следовать принципу Оккама, и не придумывать лишние заговоры там, где этого можно избежать. Но это – оценочное суждение, на истинности которого мы не настаиваем. Что же представляется очевидным – так это отсутствие по состоянию на август 1991-го у СССР хотя бы каких-то шансов на выживание. И из-за того, что болячка зашла слишком далеко, и из-за того, что подходящих докторов в поле зрения не усматривалось от слова «совсем». Думать стоило не о том, как спасти больного, а о том, что случится после его смерти.