Продюсер Kartoz ✔

Тайные обитатели телеги В нашем блоге живет много закадровых персонажей. Ашот Камшот и Рашид Ноу Шит. Ираида Израилевна. Эрос и Танатос Рамаззотти. И, конечно, Геннадий Петрович Мотыга из Кинешмы, который уже много лет безуспешно пытается раскрыть в себе внутреннюю женщину. С него этот блог начался. И сегодня, когда жизнь в телеге висит на ниточке, я расскажу вам его правдивую историю. ГЕНРИЕТТА Всю свою жизнь Геннадий Петрович Мотыга работал на заводе «Электроконтакт». Производил детали для выключателей. Включал и выключал свет во всей стране. Выйдя на пенсию, он сказал жене Зинаиде: — Вот теперь заживем! И вручил ей шуруповёрт, которым его наградили в заводоуправлении. Дни полетели как песня. Петрович просыпался, выпивал натощак стакан «Журавлей», хватал аккордеон и жарил «Брызги шампанского». Потом брал Зинаиду Артемовну за причинное место и предлагал: — Пойдем, Зин, тебе турбину продуем. Однажды утром он вышел на кухню и увидел три собранных чемодана. Четвертый, с гречкой, стоял в прихожей. — Я ухожу от тебя, Гена, — ровно, без истерики сказала жена. Совсем мне с тобой душно. Ни цветов от тебя не дождешься, ни кино, ни сквирта, ни «сядь, я тебе ноги помассирую». Только пиздохват с шуруповертом. Петрович вжал голову в плечи. Позвонки тихонько хрустнули. — Посмотри на себя, яйцетряс! — завелась Зинаида. — Пахнешь полосатиком, Коэлью не читал. Лифчик на мне без плоскогубцев расстегнуть не можешь. Петрович, потупившись, крошил в чай печенье «Юбилейное». — Ты сорок лет слово куннилингус выговорить не можешь! Всю жизнь тебя терплю. А сколько этой жизни осталось? Мне шестьдесят семь. Я хочу дожить её с тем, кто женщину понимает. А женщину понимает женщина. И ушла. Уехала в город к однокурснице Шуре. Вслед за ней из квартиры ушел свет. Геннадий Петрович спал и ему снились тугие капроновые колготки со швом сзади. Шов впивался в дряблую икру, как леска в сырую навагу. Во сне Геннадий Петрович был Генриеттой. Генриеттой Мотыгой. Нет, он не пытался стать транссексуалом. Он понимал, что в России возможен только один гендерный переход — Суворова через Альпы. Геннадий Петрович просто хотел раскрыть свою внутреннюю женщину. Чтобы та в благодарность рассказала Зинке, как он хорош. Он натянул поверх колготок юбку в рубчик. Завернулся в бабкин лиф. Набил его гречкой. Посмотрел в зеркало и твердо сказал: — Верну её! Иногда сон становился тревожным. И тогда ему являлась сестра супруги Клавдия. Волжская кобыла с руками, пахнущими хлоркой и котлетами. Клавдия Андреевна была необъятна. Ее грудь была как две упавшие на пол сырные головы. — Петрович, ты дурак? — гремела она. — Какая из тебя женщина? У тебя грыжа паховая размером с кулак пролетария! Гинеколог Илья Семенович Гольдин слушал Мотыгу с каменным лицом: — Петрович, — сказал он, снимая очки, — ты же фронтовик. А значит, не можешь быть бабой. Весь этот трансвестизм от неправильного прикуса. Петрович посмотрел на Гольдина и заплакал. За окном шел снег. В Кинешме всегда шел снег. Так было положено. Геннадий Петрович сидел на берегу Волги, смотрел на уплывающую в Плёс баржу с ворованным щебнем и пытался снять Зинаидин лифчик четвертого размера. Застежка не поддавалась. Он вздохнул. Изо рта вырвалось облачко квасного пара. Чайки закричали матом. Кинешма продолжала жить своей нормальной, гетеросексуальной жизнью. .