Версия Каргина

В части анонсированных изменений в составе Правительства РФ наиболее существенным является, пожалуй, объединение должностей министра финансов и заместителя председателя Правительства (объединенную должность займет нынешний министр финансов Антон Силуанов). Это решение переводит в институциональную плоскость два феномена, которые уже довольно давно (задолго до начала СВО) сложились на аппаратном уровне. Во-первых, вопреки расхожему мнению, в Правительстве России давно нет «финансово-экономического блока». Последний раз финансы и экономическое развитие были объединены в один блок при курировавшем их до мая 2018 года вице-премьере Игоре Шувалове. Затем эти вопросы были разведены и даже противопоставлены друг другу, как и работа соответствующих ведомств. Результатом такого подхода стала необычная ситуация, когда работу Минфина в Правительстве курировал вице-премьер не по экономике (Андрей Белоусов, а затем Александр Новак), а по цифровизации и работе Аппарата Правительства (Дмитрий Григоренко). Можно сказать, что грядущие перестановки фиксируют такое противопоставление государственных финансов и экономической политики. (Иногда такую конструкцию обосновывают тем, что мол «ответственные за экономику хотят много тратить на ее развитие» - но обычно они все-таки тоже умеют считать, и к тому же именно развитие экономики в конечном итоге и наполняет бюджет через налоги и доходы государственного сектора) Во-вторых, на аппаратном уровне Минфин уже давно (задолго до начала СВО) стал своего рода «мини-правительством» с точки зрения полномочий по влиянию на деятельность других федеральных органов власти. Фактически сейчас конечное решение о реализации любых мероприятий за счет средств федерального бюджета - какой мост где построить, сколько танков на вооружение закупить или какой спутник запустить в космос - принимает именно Минфин. Реализовано это полномочие через так называемые «обоснования бюджетных ассигнований» - внутренний документ, который детализирует публичную статью бюджета до отдельных объектов строительства, номенклатуры закупок или получателей средств. И пока Минфин не одобрит этот документ, даже предусмотренные в законе о бюджете средства не могут быть использованы по целевому назначению. Управлять средствами, выделенными на реализацию государственных программ и национальных проектов, их ответственные исполнители и курирующие вице-премьеры в Правительстве по своему усмотрению тоже не могут - перераспределение средств между мероприятиями национального проекта или программы подлежит согласованию с Минфином. При этом возникла явная ассиметрия полномочий и ответственности: Минфин может заблокировать управленческое решение отраслевого ведомства и даже вице-премьера - но не несет ответственности за отраслевые последствия этого. До сегодняшнего дня разногласия между отраслевыми ведомствами и Минфином по этим вопросам разрешала правительственная комиссия по эффективности расходов во главе с курирующим финансы вице-премьером. Теперь же, когда министр финансов становится сам себе курирующим вице-премьером, такой нейтральный арбитраж, скорее всего, исчезнет. Подводя итог, можно сказать, что одной из серьезных негативных сторон внутренней аппаратной работы исполнительной власти в гражданской сфере стало именно противопоставление Минфина и отраслевых ведомств. Из союзников в решении общих задач по развитию страны они превратились в хронических оппонентов: один стремится деньги «забрать» или «не давать», а другие - «выбить» и успеть освоить или «спрятать» (внутри бюджетной системы, естественно). Вокруг этого противостояния за годы сформировалось множество бюрократических процедур, призванных «повысить эффективность» использования бюджетных средств (т.е. «забрать» признанное «неэффективным»). И именно эту проблему в работе исполнительной власти стоило бы решать в приоритетном порядке.