Два видео Токаева без эмоций За последние два месяца два видео с Касым-Жомартом Токаевым вызвали в России довольно разную реакцию. Первое — Омск, 25 июля. Токаев предлагает остановить боевые действия и вернуться к переговорной логике. Второе — Берлин, 29 сентября. Уже перед европейской аудиторией президент Казахстана называет Владимира Путина наиболее приемлемой политической фигурой не только для Центральной Азии, но и для Европы и мира. Первое вызвало достаточно резонансную реакцию в части российского экспертного и политического пространства. Второе по понятным причинам воспринимается гораздо комплементарнее. Но в обоих случаях значительная часть комментариев, на мой взгляд, осталась на уровне эмоций: нравится — не нравится, свой — чужой, поддержал — дистанцировался. Давайте посмотрим чуть иначе. Первое. Противоречия между двумя эпизодами на самом деле нет. Токаев — президент-дипломат, и эти два месяца очень хорошо демонстрируют его стиль. Он работает на разрыве, пытаясь сшить два расходящихся края. Но чтобы их сшить, дипломатическая игла должна сначала войти в пространство одного края, а затем — другого. В Омске Токаев заходит достаточно глубоко в российское политическое поле, чтобы прямо сказать Владимиру Путину то, что Москва слышать, вероятно, не очень хочет: конфликт необходимо останавливать. В Берлине происходит обратное. Теперь он заходит в европейское политическое пространство и говорит уже то, что не слишком удобно слышать части европейской аудитории: Россия никуда не исчезнет, а Путин остаётся человеком, с которым придётся разговаривать. То есть меняется не столько позиция Токаева, сколько аудитория и точка приложения дипломатического усилия. Если хочешь соединить два края разрыва, невозможно стоять только на одном из них. Второе. За этой дипломатией стоит вполне конкретный национальный интерес Казахстана. К.-Ж. Токаев, думаю, прекрасно отдаёт себе отчёт: дальнейшая эскалация большого конфликта особенно болезненна не только для его непосредственных участников. Она начинает всё сильнее бить по средним и малым государствам, которые встроены одновременно в несколько экономических, логистических и политических пространств. Казахстан здесь почти хрестоматийный пример. Июльские атаки на танкеры у терминала Каспийского трубопроводного консорциума сделали эту проблему совсем не абстрактной. Казахстан официально подчёркивал, что через КТК проходит около 90% нефтяного экспорта страны. Другими словами, продолжение эскалации — это уже потенциальный удар не где-то далеко, а по одному из ключевых каналов казахстанского экспорта, экспортной выручке и в конечном счёте экономической устойчивости страны. Отсюда и более активная позиция Астаны. Это не попытка выбрать между Россией и Европой. Скорее наоборот — попытка не позволить конфликту окончательно разорвать пространство, внутри которого Казахстану самому приходится существовать. Третье. Поэтому я бы вообще осторожнее относился к привычке измерять внешнюю политику Казахстана по шкале «с нами — не с нами». Логика средней державы выстраивается вокруг способности сохранять рабочие отношения с несколькими центрами силы, поддерживать плотность взаимодействий и использовать эти отношения для защиты собственного пространства манёвра. И тогда два видео Токаева становятся особенно интересны именно вместе. В Омске Казахстан демонстрирует самостоятельность внутри очень плотных отношений с Россией. В Берлине — конвертирует эти отношения, показывая европейской аудитории наличие прямого политического канала с Москвой. А вместе они показывают вполне узнаваемую стратегию Токаева: заходить достаточно далеко на каждую сторону разрыва, чтобы сохранять возможность этот разрыв сшивать. Причём делать это не из любви к дипломатическому искусству как таковому. А потому что для Казахстана цена дальнейшего разрыва становится слишком высокой.