До конца шестидесятых он жил в мансарде на Рю де Фаворит. Квартира представляла из себя комнату с низким потолком, переходящую в крохотную спальню. Худой и долговязый (как наш брат?), он походил на огородное пугало, возведённое в степи вечности? Его чистота подсвечивалась сиянием голубых, почти прозрачных глаз. При взгляде на соотечественников они выражали солидарность, а при взгляде на горизонт — надежду? На его лице, под удодьим хохолком, время прочертило глубокие морщины — борозды судьбы? И оно же налетело на него и сбило с ног? <...> За тридцать пять лет нашего знакомства я получил от него около ста писем, большей частью предельно лаконичных, и, само собой разумеется, написанных от руки. Отвечал он мгновенно. Его послания, начертанные словно бы одним росчерком пера, содержали лишь непреложное. Почерк его наклонялся с годами всё сильнее, как будто припадая к горизонтальной оси меланхолии. Он постепенно погружался в своё собственное ясновидение? <...> Я познакомился с ним ещё в бытность мою пациентом туберкулёзного санатория. У него тогда было повреждено лёгкое: как-то вечером в парижском метро бездомный, вероятно нетрезвый, ударил его ножом в грудь. Несколько дней спустя Беккет навестил своего агрессора в тюрьме, дабы прояснить причины его поступка. Клошар, помолчав немного, как будто ожидая, не появится ли Годо, нехотя пробурчал (абсолютно «беккетовский персонаж»!): «А я почём знаю?» Фернандо Аррабаль. Вечное блаженство. Перевод с испанского Павла Рыжакова Предзаказ на сайте издательства. До конца августа продолжается акция, приуроченная к 8-летию издательства: все электронные издания (pdf) по 200 р. Смотрите раздел Электронные издания.