...Всё началось с моего похода в магазин на Сорок Второй улице в Нью-Йорке — там я приобрёл ярко-зелёные трусы. Сопровождали меня Энди Уорхол, Гинзберг и Кэссиди. В первые мои приезды они неизменно водили меня по самым китчево-кричащим магазинам этой нью-йоркской артерии — «Вавилона», как называл её Керуак. [Может быть, и матушка Мерседес назвала бы её так же?] В последние годы, Одиль, улица эта превратилась в улей детских магазинов. Но в былые времена пространство между Седьмой и Восьмой авеню находилось во власти подпольных порнографов и неоновых огней. Упомянутые трусы, предмет одежды просторный и броский, были, прямо сказать, лишены солдатской скромности. Из плотного гульфика вырывалось пламя, которое некая юная особа, сжимающая в руках шланг, пыталась усмирить мощной струёй. Напоминала она не то девушку с плейбоевского разворота, не то типажей Кловиса Труя. Обнажённая под Мэй Уэст, Джейн Мэнсфилд или даже à la Рубенс, она была обута в пожарные ботинки, а на голове у неё красовалась каска. Замечу: в те годы пожарное дело являлось ремеслом сугубо мужским. Вернувшись из Нью-Йорка в Париж, я сразу же направился на собрание сюрреалистов. По будням они начинали ровно в шесть. В тот вечер я оказался третьим слева от Бретона — аккурат перед гигантским зеркалом, столь хорошо знакомым завсегдатаям «Променада Венеры». Ходоровски сидел справа от Бретона, четвёртым по счёту. Увидев меня, он стал с помощью жестов осведомляться о моём нью-йоркском паломничестве. Тогда я извлёк из кармана новоприобретённые трусы и поднял их над головой, растянув в поперечном направлении между большим и указательным пальцами. Но поскольку сидел он чересчур далеко и рисунок ему было толком не разглядеть, я счёл уместным отправить ему этот любопытный предмет для лучшего ознакомления. И вот, трусы полетели из моих рук навстречу его рукам, миновав по пути нос Андре Бретона. Собрание завершилось, как обычно, в половине восьмого. Больше в тот день ничего достойного внимания современности или упоминания в мемуарах Мориса Надье не произошло. Три часа спустя нам с Ходоровски позвонили: нас приглашали на следующий день к двум часам пополудни на улицу святого Роха — в гости к Мими Парен и Жану Бенуа, необычайно милым и талантливым художникам. Не подозревая об истинных мотивах вызова, в условленное время мы вошли в квартиру наших дорогих знакомых, в чьём искреннем расположении никогда не сомневались... Фернандо Аррабаль. Вечное блаженство. Перевод с испанского Павла Рыжакова Предзаказ на сайте издательства.