jaromirhladikpress

Пэтси Дэвенпорт послушала мою пластинку, вышедшую на «Folkway Records». И сказала: «Когда началась история про мой вопрос о твоем отношении к Баху, всё вспомнилось совершенно четко, с кристальной ясностью — я вновь прожила те минуты. Скажи-ка, что ты мне ответил? Как ты относишься к Баху?» Я сказал, что не помню, что тогда наговорил — был смущен. А потом, на следующий день, я, как все гда, призадумался. Отказаться от Бетховена, всех этих эмоциональных кульминаций и прочего, для американца довольно легко. От Баха отказаться труднее. Музыка Баха наводит на мысль о порядке и облагораживает в сознании своих слушателей их почтительное отношение к порядку, а в их жизни порядок выражается в том, что они трудятся каждый день с девяти до пяти и окружают себя бытовыми приборами, которые, если воткнуть вилку в розетку, с божьей помощью работают. Некоторые говорят, что искусство должно быть образцом порядка, чтобы хоть ненадолго защитить нас от хаоса, поджидающего, как им известно, за ближайшим углом. Джаз — все равно что Бах (мерный ритм, безотказный мотор), и любовь к Баху обычно уживается с любовью к джазу. В джазе больше соблазна и меньше морализаторства, чем у Баха. Он воспевает радость и боль физического существования, а Бах близок к Церкви и другим подобным вещам. Зная — а уж мы-то знаем — что очень многие джазисты проводят ночи без сна и даже принимают наркотики, мы позволяем себе сделаться — по крайней мере, симпатически, путем мистического соучастия — торчками и полуночниками. Отказаться от Баха, джаза и порядка нелегко. Пэтси Дэвенпорт права. Вопрос очень серьезный. Ведь если мы это сделаем — в смысле, от всего этого по доброй воле откажемся — с чем мы останемся?