jaromirhladikpress

Очередной разговор о плачевной эволюции поэтов, доживших до зрелости или старости: мол, в молодости получались стихи, а в старости — дрянь. А я себя ставлю на место поэтов, и я бы так молча говорил: «А какого чёрта я буду собой же двадцатилетней давности? Я прожил жизнь, неизвестно зачем видел вещи, от которых отвернулся бы, в слезах или гневе, сам Господь Бог; я теперь такой же Иван Петров, как какой угодно Иван Петров; я хочу молчать, сидеть на крыльце, зажигать папиросу и рифмовать слова «лес» и «лось».