jaromirhladikpress

Среди всех труднопредставимых для нас теперь сцен блокадной культурной — при этом следует отдавать себе отчет — жизни я часто пытаюсь представить себе такую — зимой 1941/1942 годов в замерзшей полутемной «готической гостиной» ленинградского Дома писателя собирались почтенные и прекрасные (а также очень голодные, давно не мывшиеся и «похоронившие», то есть огромным усилием стащившие во двор, умерших близких) дамы, для того чтобы вместе читать и переводить Джорджа Байрона. Этим фантастическим процессом руководила Татьяна Гнедич, чья слава сегодня более связана не с блокадой, но с переводом того же автора по памяти в камере ленинградских «Крестов» после ее ареста в 1943 году. Гнедич охраняла своих товарок, отвлекая их от голода и одиночества, сама же творчески пропитывалась Байроном, влияние которого сказывается и в ее блокадных стихах, звонких и формально изощренных. В огромном количестве блокадных записей мы находим слова благодарности труду, в частности работе в области искусства; можно предположить, что появление бесчисленных изображений города связано с желанием творить, чтобы поддерживать свою человечность и связи с себе подобными. Множество блокадных голосов, не сливаясь в хор, повторяет одну мысль: главное — делать свое дело. Полина Барскова*. Люминофоры. Записки о блокадной культуре https://jaromirhladik.com/tproduct/639376944-595868959422-lyuminofori-zapiski-o-blokadnoi-kulture * Внесена в реестр иноагентов.