Итак, про контр-грамотность. В простонаречье - counter-literacy. Термин свеженький (относительно), пришедший из критической педагогики и социолингвистики. Как такого автора как я понял нет. В своем труде 1971 года "В замке Синей Бороды" Джордж Стайнер говорил об эффекте, когда точные науки и математика, визуал вытесняют СЛОВО, то есть логос, то есть классическое главенство текста и печатного слова. Это он еще интернет не видел. Позже в начале нулевых Алистер Пенникук в книжке по критической прикладной лингвистике начал говорить о контр-грамотности как о практике противостоять некой СИЛЕ, которая доминирует идеологически. Упрощенно язык и знания против пропаганды чего-либо. Тут еще важна очень распространенная пост-колониальная философия, где народности из колонизированных стран берут язык колонизатора английский, французский или португальский и на нем пишут то, что переворачивает имперские нарративы и дает язык угнетенным народам. И вот на фоне такого использования появляется ИИ. И добавляя в термин цифру появляются философы, блогеры и любые академические и не очень персонажи, которые начали называть контр-грамотность как ОСОЗНАНЫЙ ОТКАЗ ОТ СЛЕПОГО ДОВЕРИЯ ЦИФРЕ, АЛГОРИТМАМ и ИИшке. Речь, прежде всего, о сохранении навыков глубокого критического мышления вместо поверхностного потребления новых технологий. Но если возвращаться к Мирошниченко, то его контр-грамотность выходит за рамки умственно-лигвистических упражнений. Он предлагает сопротивляться цифровому миру физически. Сопротивление цифре должно выходить на уровень тела, социума и ритуала. Холодный душ, физическая нагрузка, медленная еда, уборка комнаты, ремесло, дофаминовый детокс. Это прямая полемика с бесшовным потреблением. ИИ убирает трение из взаимодействия с информацией, а контр-грамотность намеренно его восстанавливает через тело. Искать третье место, нечто выходящее за рамки работы и дома. Милосердие к людям, страдающим и пострадавшим от медиа-среды. Перенос вины на медиа-среду (я такое часто вижу у себя в комментариях). Мы учимся все меньше демонизировать именно собеседника, а видеть то, что НАС СДЕЛАЛО ТАКИМИ. Как решение предлагается классическое ЧТЕНИЕ, но в новом формате. Долгое чтение (больше часа), дневники и заметки, каталогизация всего и вся, НАСЛАЖДЕНИЕ СЛОЖНОСТЬЮ (ахуенный термин так то). Умение мысленно различать свои и чужие (иишные мысли). В новом прочтении контр-грамотность это новый образ жизни, который тебя спасает от того, чтобы стать топливом для бездушного дофаминового конвейера. Вроде бы луддизм, но более глубокий чем просто отказ от использования технологий. Скорее попытка сохранить нечто важное и критическое, нечто субьектное. Мне повезло, я в начале нулевых даже неоднократно выпивал с Лехой Андреевым, придумывавшим термин анти-грамотность и родивший олбанский язык или язык падонков. Олбанский язык был одновременно игрой и издевкой над нормами и стандартами письма и код или языком "свой-чужой" и даже неким усилием. Потому что намеренное коверкание слов требовало физического усилия, телесного несогласия с клавиатурой как инструментом стандартизации. Но то, что в начале 2000-х это было смехуечками на кухне Рамблера под водочку, в 2026-м становится вопросом сохранения "когнитивного суверенитета", о котором так печется все кто угодно, кроме самого человека, у которого его и отбирают.