А сегодня я вам немного расскажу о Вальтере Беньямине, чья фигура последние дни меня преследует. Этот немецко-еврейский интеллектуал, убежденный антифашист, не был журналистом, писателем или философом в чистом виде. Очень уж больно он похож на современного блогера. Он вроде писал в газеты, но это не чистая журналистика, он писал философские эссе, но многие из них просто размышления, но его уровень восприятия медиасообщений и медиасообщества 100 лет назад местами фантастически перекликается с сегодняшней эпохой. Он вырос, состоялся и умер в первой половине 20го века, наблюдая как в мир классического искусства и медиапотребления пришла камера (привет, Ноэмотограф), которая сначала делала снимки, а потом стала снимать кино. Он видел как разрушалась сакральность авторства в угоду массовости, как разрушались храмы, чтобы стать картинкой на экране. Хоть Вальтер и не стал академиком или научным сотрудником, его мысли современники называли "радиоактивными", не разрушая основы, он видел "новое". Его можно называть подкастером, учитывая сколько в период до 33го года он выступал на радио, рассказывая потенциале кино и кинематографа. Зимой 1926-27 годов Бенджамин провел два месяца в Москве и смог стать свидетелем (хотя неясно, насколько хорошо он это понимал) того, как Иосиф Сталин неуклонно одерживал верх над Львом Троцким в борьбе за руководство СССР, его заметки про Москву того времени очень ценны. Бенджамин, называвший себя сознательным евреем и непоколебимым марксистом, олицетворял собой все, что презирала нацистская партия Адольфа Гитлера. И он гордился тем, что заслужил их ненависть. С приходом Гитлера к власти он перебрался во Францию, когда же немцы захватили и ее, он бежал по горной тропе в Пиренеях, но на границе с Испанией вдруг местные власти закрыли ему и всей группе проход. Он принимает морфин, умирает, шокированные испанцы пропускают всю группу. По сути он своей смертью спас других людей. Он был максимально странным человеком. Курил гашиш, был книжным гиком, был бисексуалом. Очень много диких поступков, так и не написал какого-то труда, чтобы поколения его запомнили. Настоящая магия фигуры Беньямина в трагической яркости его судьбы, которая превращает теорию в искусство выживания. Будучи интеллектуалом-маргиналом, бежавшим от нацизма, он создавал свои тексты в состоянии перманентного кризиса, превращая поражение в метод исследования. Его смерть на границе Испании в 1940 году символ задержанного сигнала, оборванной коммуникации, которую он анализировал. Для современного создателя контента Беньямин интересен как долбанутый, но совершенно гениальный визионер, который оставил после себя массу микрозаметок, твитов или постов. Читая про него я прям вижу его современным инфо-гиком, как будто человека из нынешнего времени отправили туда на 150 лет назад. В своем фундаментальном эссе 1935 года "Произведение искусства в эпоху его технической воспроизводимости" Беньямин анализирует тектонический сдвиг в природе искусства, вызванный появлением фотографии и кино. Ключевым понятием Беньямина является АУРА — уникальная и неповторимая атмосфера подлинности, которая привязана к произведению искусства через его историю, физическое присутствие и ритуальную функцию. Беньямин утверждает, что техническая воспроизводимость уничтожает эту ауру: копия лишена здесь и сейчас оригинала, она существует во множестве контекстов и доступна каждому. ЧУВСТВУЕТЕ ПРЕДТЕЧУ ИИ-КАТАСТРОФЫ 30х годов следующего столетия?) Освобождаясь от паразитической зависимости от ритуала, искусство обретает новую социальную и политическую функцию. Массовое воспроизведение меняет само восприятие. Умирает созерцание. Объект перемещается издалека, из храма ближе и ближе к человеку. Сначала на экран кинотеатра, потом экран телевизора, сейчас на экран телефона, а скоро напрямую в мозг. Но что важно главным инструментом восприятия становится ДИАЛОГ. Беньямин, как убежденный марксист, утверждает, что это открывает путь для политизации искусства и превращает его в инструмент для революционных требований в политике искусства. Произведение, контент, новость или любой другой метаобъект теряет свою сакральную ценность, а главным его свойством становится экспозиционность. Способность быть показанным, растиражированным и вовлечь широкие массы. И так думает человек почти 100 лет назад. И как это перекликается с тем, что происходит сейчас. Для современного медиаменеджера идеи Беньямина это компас. Я реально чувствую, что он в свое голове решал очень похожие задачки, которые мучают сегодня и меня. Сегодня любой вирусный ролик, мем или новость живут за счет скорости и масштаба распространения. Уникальность, как вчера писала Марина, уже даже во вред. Беньямин объясняет, почему борьба за уникальность в мире бесконечных репостов бессмысленна. Ценность контента определяется его способностью быть увиденным, прокомментированным и вовлечь аудиторию в диалог (политику). Это полностью меняет подход к производству: бессмысленно делать ШЕДЕВР, важна тиражируемость и экспонируемость. Беньямин показал, что массовое искусство (кино) сделало зрителя критиком, идентифицирующим себя не с актером, а с камерой. В цифровых медиа это означает, что успешный контент позволяет пользователю почувствовать себя соавтором, аналитиком или участником процесса. Именно поэтому классическое новостное потребление уходит, а внимание уходит в вертикальные короткие видео. Если новости нет в народе, где безликая масса перемалывает инфоповод в вирального ГОЛЕМА, то ее как бы и не существует. Она ни нужна ни в телеке, ни в бумаге, ни сами знаете где. АУРА разрушается или уже разрушена. Сакральность, уникальность и самостийность не нужна, нужно лишь обсуждение, оценка и тиражирование. Почти за сто лет до эры коротких вертикальных видео, клипового мышления и вирусных мемов Беньямин описал мир, в котором мы живём сегодня: мир, где объект перемещается из храма на экран, с экрана в телефон, а скоро напрямую в сознание.