Историческая экспертиза

@istorex_ru · news · Russian · active

О нас: https://t.me/istorex_ru/1832 Обратная связь, сотрудничество: @HistExp_bot

Subscribers 4K Subscribers, last 30 days: 4K → 4K +0 24h
Reach per post (ERR) 12.9%517 avg views
Posting 7.7/day last 2 hours ago
Reactions per 1K views 17.8 👍 ❤ 🤡
  1. Наша новая книга Что общего у Японии и Новой Зеландии, почему Атлантический океан напоминает широкую реку и как читать карту мира, следуя заветам Гоголя? Об этом — в отрывке из первого тома «Опыта высшей географии» Вениамина Петровича Семенова-Тян-Шанского (1870–1942).

  2. 39 лет назад - 25 сентября 1987 года - родилась журналистка Елена Костюченко. В 2024 году она написала один из самых пронзительных текстов о «святых 90-х»: «1997. Мне было 10 лет. Я ехала в троллейбусе. Я возвращалась из музыкальной школы. Она была на другом конце Ярославля, дорога занимала час. В этом троллейбусе не было отопления, но пар уже не вырывался изо рта – надышали. Когда холодно, ты подбираешься, стараешься съежиться, стараешься меньше шевелиться. Я была одета в куртку цвета морской волны. Она была с чужого плеча и грязная (стирали руками и только весной), но «прилично выглядела» - не было ни дыр, ни блестящих потертостей. Еще она была теплая. Но даже она не защищала от холода, когда хочется есть. На одной из остановок зашла женщина с мешками. Мешки были холщовые, разноцветные. Села рядом, разложила мешки. Женщина была крупная – она привалилась ко мне, и я погрелась об ее бок. Потом женщина заговорила со мной. Она спросила, почему я еду одна. Я удивилась – все дети ездили одни, все взрослые все время работали. Она спросила, есть ли у меня мама. Я напряглась – небезопасный вопрос, сказала, что мама есть. Мама учительница и еще моет полы. Женщина сказала, что живет за рубежом, а приехала в детский дом с гуманитарной помощью. И показала на мешки. Я подумала – реально иностранка. Говорить такое в троллейбусе. И не боится же. Потом я подумала – возможно, она сумасшедшая. Подобралась. Хотела отодвинуться от нее – но ее бок был теплым. Все равно мне выходить через пару остановок. Я погрелась об нее еще. Потом я встала и вежливо попрощалась. Женщина протянула мне мешок. Сказала: отдашь маме. Я обхватила мешок. Он был розовым и тяжелым. Что там? Нельзя спрашивать, передумает еще. Сиротам точно хуже, чем мне, эта женщина просто не знает. Мешок был ростом с пол меня, я почти ничего не видела. Двери открылись. Две ступеньки. Я шагнула и упала. Я упала и мешок развязался. Из мешка посыпалась крупа. Это была перловая крупа. Она сыпалась в жидкую снежную грязь под троллейбусом. Я завыла. Я накрыла мешок собой. Троллейбус проехал мимо гигантской тенью. Я встала на четвереньки над мешком. Я опустила руки в жижу с крупой. Я начала заталкивать жижу с крупой обратно в мешок. Я выла и выла. Ничего не поправить. Ничего. Люди подходили ближе. Что если они украдут мешок? Я клацнула зубами. Какая-то бабушка начала причитать. Кто-то схватил меня за загривок, подтянул. Мужчина! Он схватил мешок. Я тоже схватила мешок. Он сказал: где ты живешь? Я донесу. Он сильнее. Я ничего не смогу сделать. Мы смотрели друг на друга. Я сказала – здесь дворами. Мы пошли через дворы. Дворы были засыпаны снегом, безжалостная смертная белизна. Мы подошли к подъезду. Он сказал – иди вперед. В подъезде темно. Мужик идет за мной, несет мешок. Мне страшно, что он идет за мной. Но как же страшно, что он убежит. Мы идем по шприцам, шприцы лопаются с треском. Не наступить на иглу. Мы идем мимо надписей сук@ и обгоревших стен (их поджигают для веселья). Моя спина превратилась в ухо, я слышу каждое его движение. Вот и четвертый этаж. Я говорю: я не могу пустить вас в квартиру. Отдайте мешок. Он говорит: открой дверь, я занесу. Нет. Он говорит: хотя бы позвони в дверь. Мне надо видеть, что ты зашла. В квартире никого нет. Нельзя, чтобы он это узнал. Я говорю: меня мама будет ругать. Отдайте. Он звонит сам. За моей дверью шевеление. Мама! - Лена, ты? - Тут мужчина! Мама открывает. Я протискиваюсь между ней и мужиком. Мама смотрит на мужика. Он ставит мешок у двери. Уходит. Запереть все замки! - Господи! Где ты так перемазалась! Не плакать, не плакать. - Мама! Там перловка! Но я! Упала! Я ее рассыпала! Но я собрала! Там со снегом получилось. Мама открывает мешок, смотрит на грязь, перемешанную с крупой. - Не надо было собирать. - Но это же еда! Мама молчит. Говорит: - Ничего. Мы все переберем. Мы рассыпаем перловку на газету и по зернышку складываем в пакет. Потом мы замочим крупу, сольем воду, вымоем снег и грязь. Мы отварим перловку. Мы поедим. Это самое стыдное мое воспоминание. Но стыдно должно быть не мне». ======== А у вас какие воспоминания о 90-х?

  3. edited

    🇺🇦Не совсем герои... Черновицкий горсовет не поддержал переименование переулка Энтузиастов в улицу "Героев УПА". Впрочем, нет сомнений, что "деколонизаторы" будут "дожимать". И скорее всего "дожмут".

  4. 😱Что-то пошло не так с проработкой прошлого Спор о сохранении памяти жертв Холокоста в Германии разгорелся в городе Хайденау в Саксонии. Как стало известно в четверг, 24 сентября, члены горсовета от партии Альтернатива для Германии (АдГ / AfD) и от консервативной партии канцлера Фридриха Мерца (ХДС) внесли предложение убрать с улиц "камни преткновения" - мемориальные таблички в память о жертвах Холокоста.

  5. Из статьи Юрия Латыша From Donbas to Novorossiya, from Novorossiya to Russian Donbas: The Space of Eastern Ukraine in Ideology and the Politics of History (продолжение) Ярким примером проявления региональной идентичности стал опыт создания большевиками Донецко-Криворожской советской республики (ДКСР). Эта республика была провозглашена в феврале и просуществовала до марта 1918 года. В сферу ее территориальных притязаний входили Харьковская и Екатеринославская губернии, а также часть Херсонской губернии. Первоначально столицей республики был Харьков, однако впоследствии, в связи с отступлением Красной гвардии, она переместилась в Луганск. В тот период столкнулись два подхода к формированию советских республик: по национальному признаку и с учетом особенностей экономической жизни. Создание ДКСР стало воплощением экономического принципа построения федеративного пролетарского государства. Руководители ДКСР полагали, что провозглашение отдельной республики позволит избежать австро-германской оккупации после заключения Брестского мира. Среди инициаторов создания и народных комиссаров ДКСР почти не было большевиков-украинцев. Некоторые из них ранее не жили и не работали в Украине. Например, 21-летний народный комиссар юстиции ДКСР Виктор Филов — до революции изучавший право в Ростовском университете и переехавший в Украину в 1917 году, — полагал, что «Донецкая республика является автономной единицей в составе Российской Федеративной Республики». Он утверждал, что передача Донбасса Украине противоречит воле народа. ДКСР не была признана Лениным и его правительством; она прекратила существование в результате наступления австро-германских войск и войск Украинской Народной Республики. Существование Донецко-Криворожской советской республики было объявлено доказательством особой идентичности Донбасса. В 2011 году пророссийский донецкий политолог Владимир Корнилов (ныне проживающий в России и поддерживающий войну против Украины) написал историю Донецко-Криворожской республики и начал популяризировать эту идею. История ДКСР превратилась в знамя будущего политического проекта, основанного на лозунгах «единства русских земель». Сегодня Россия ссылается на те события как на «доказательство» якобы имевшегося у жителей Донбасса стремления остаться в составе России. Выводы В 1990-е годы сформировался донецкий «клан», в который входили промышленники советской эпохи, бизнесмены, олигархи и бывшие криминальные авторитеты. Он установил полный контроль над Донецкой областью, а после 2004 года — над Луганской областью и впоследствии над десятью регионами юга и востока Украины. В 2010 году лидер донецкой группировки Виктор Янукович был избран президентом Украины. Для контроля над регионом донецкая группа использовала идею особой идентичности Донбасса, созданную агентами КГБ в последние годы существования СССР. Политика президента Виктора Ющенко, направленная на героизацию Степана Бандеры (в 2010 году Ющенко присвоил Бандере звание Героя Украины) и националистов, способствовала росту страха и протестных настроений против Киева в Донбассе. Идентичность Донбасса была формой «мягкого» сепаратизма. Лидеры Партии регионов не планировали отделяться от Украины, но использовали федералистские настроения для шантажа украинского правительства под лозунгом «Киев должен услышать Донбасс». Они не стремились ни к распаду Украины, ни даже к автономии Донбасса. Они хотели обеспечить использование русского языка и русской культуры, возможность чтить собственных героев, а также отказаться от общеукраинского пантеона героев, общей истории и украинизации. Находясь в оппозиции, они использовали вопросы языка, истории и культуры для повышения своей популярности. После прихода Виктора Януковича к власти от идеи федерализации отказались, а ее главный сторонник Виктор Тихонов был уволен из правительства. Полный текст статьи можно скачать ЗДЕСЬ

  6. edited

    Из статьи Юрия Латыша From Donbas to Novorossiya, from Novorossiya to Russian Donbas: The Space of Eastern Ukraine in Ideology and the Politics of History (продолжение) В советской Украине сформировался «донецкий клан» — влиятельная группа партийных руководителей и хозяйственных деятелей. Они были лояльны Киеву, но поддерживали тесные связи с Москвой. Однако представители Донбасса никогда не занимали пост лидера Коммунистической партии Украины. В политической борьбе донецкая группа всегда уступала власть днепропетровской, поскольку Днепропетровск был центром оборонной промышленности — отрасли, имевшей для СССР большее значение, чем добыча угля. Выходцы из Днепропетровской области составляли элиту Советского Союза и советской Украины. Советский лидер Леонид Брежнев, первый секретарь ЦК Компартии Украины Владимир Щербицкий (1972–1989) и второй президент Украины Леонид Кучма (1994–2005) начинали свою карьеру в Днепропетровске. Представители партийного и хозяйственного руководства Донбасса иногда занимали второй по значимости пост в республике — должность председателя Совета Министров Советской Украины. Известный большевик Николай Скрыпник (1872–1933), уроженец Ясиноватой Бахмутского уезда, возглавлял правительство Советской Украины в 1918 году и был одним из двигателей политики украинизации в 1920-х годах. Он был близким соратником Сталина, однако впоследствии его обвинили в чрезмерном рвении при проведении украинизации и довели до самоубийства. После Второй мировой войны представители «донецкой группы» часто занимали пост председателя Совета Министров УССР: Иван Казанец (1963–1965), Александр Ляшко (1972–1987), Виталий Масол (1987–1990; хотя он и не был уроженцем Донбасса, но долгое время работал на Новокраматорском машиностроительном заводе). Первый премьер-министр независимой Украины (1991–1992 гг.) Витольд Фокин (1932–2025) родился в Днепропетровской области, но 17 лет проработал в угольной промышленности Луганской области. Донецкие элиты ощущали определенную ущемленность в СССР. В середине 1970-х годов Владимир Щербицкий сместил с должностей популярных партийных руководителей — Владимира Дегтярева (Донецкая область) и Владимира Шевченко (Луганская область). Представители Донбасса не имели влияния в Политбюро ЦК КПСС. Распад СССР открыл для них возможность повысить свой статус. Шахтерские забастовки конца 1980-х — начала 1990-х годов способствовали распаду СССР и обретению Украиной независимости. В декабре 1991 года более 83% жителей Донецкой и Луганской областей Украины проголосовали на референдуме за независимость, хотя в марте того же года 85% жителей Донецкой области и 86% жителей Луганской области поддержали сохранение СССР на референдуме, инициированном Михаилом Горбачевым. В период распада СССР настроения людей стремительно менялись. Многие по привычке поддерживали любые правительственные инициативы. Экономический кризис 1990-х годов стал тяжелым испытанием для Донбасса. Многие шахты и заводы закрылись, а значительная часть промышленности перешла под контроль олигархов. Кризис породил ностальгию по СССР, которой воспользовались местные элиты. С середины 1990-х годов власть здесь принадлежала так называемой донецкой группе — пестрому конгломерату, состоявшему из директоров заводов и шахт, олигархов и бывших криминальных авторитетов. Начиная с 2000-х годов, «новым героем» донецкой идентичности стал бизнесмен-металлург, что во многом было обусловлено упадком угольной промышленности. Донецкая группа пыталась бороться за власть в Киеве. В 1993–1994 годах Ефим Звягильский (1933–2021), директор шахты имени Засядько и глава Донецкого городского совета, исполнял обязанности премьер-министра. Однако донецкий клан вновь уступил днепропетровскому, когда в 1994 году президентом Украины был избран Леонид Кучма. После этого были убиты несколько представителей донецкой элиты; эти события иногда называют борьбой кланов за власть. Продолжение⬇️⬇️⬇️

  7. Из статьи Юрия Латыша From Donbas to Novorossiya, from Novorossiya to Russian Donbas: The Space of Eastern Ukraine in Ideology and the Politics of History Исторически Донбасс был пограничным регионом. В Средние века он располагался между кочевой и земледельческой цивилизациями, в Новое время — между промышленной и сельскохозяйственной, а сегодня — между Украиной и Россией. Хироаки Куромия называл Донбасс «трудным ребенком Москвы и Киева», последним рубежом Европы и наименее европейским регионом. Украинский историк Ярослав Грицак писал о Донбассе так: «Это регион, в котором никогда не было ярко выраженной национальной идентичности». Современный облик Донбасса сформировался в ходе советской индустриализации. Это мощный промышленный комплекс, включающий крупные заводы, шахты и города (Донецк, Луганск, Мариуполь, Макеевка, Горловка, Енакиево, Бахмут, Покровск, Краматорск), окруженные рабочими поселками и городами-спутниками. В СССР труд шахтеров и металлургов оплачивался очень высоко; существовал культ шахтерского дела, которое считалось весьма престижным. Однако со временем добыча угля в Донбассе стала обходиться все дороже и сделалась убыточной, из-за чего правительству приходилось выделять региону все больше субсидий. Население Донбасса в значительной степени сформировалось в результате трудовой миграции из различных регионов — России, Центральной и Западной Украины, а также Белоруссии. Согласно данным советской переписи 1989 года, почти 64% жителей Луганской и 67,7% жителей Донецкой областей считали русский язык родным. При этом этнические украинцы составляли большинство населения: в Луганской области — 51,9%, в Донецкой — 50,7% (доля русских составляла соответственно 44,4% и 43,6%). По данным переписи 2001 года, этнические украинцы составляли 57% населения Донецкой области, а русские — 38%. Русский язык назвали родным 75% жителей, в том числе 59% украинцев, 91% греков, 86% белорусов, 74% татар и 96% евреев. На практике большинство крупных городов были русскоязычными, тогда как в селах сохранялся украинский язык. В Донецке первая школа с преподаванием на украинском языке открылась лишь в 1990 году. Местные власти поначалу пытались воспрепятствовать ее открытию, отключая электроснабжение. Впоследствии, 1 сентября 1990 года — после митинга в честь украинского поэта-диссидента Василя Стуса — группа учителей и родителей учеников на три недели заблокировала здание Донецкого городского совета. Тем не менее, спустя более 20 лет после обретения независимости, по состоянию на февраль 2013 года, на украинском языке обучалось лишь немногим более четверти школьников города (27,9%). Языковая идентичность украинцев отличалась высокой флексибильностью, что было обусловлено длительным пребыванием в составе Российской империи и СССР. Значительная часть населения одинаково хорошо владела как русским, так и украинским языками, причем часто это не зависело от того, на каком языке велось обучение в школе: языковые навыки дети перенимали от родных и близких. Не владели украинским языком, как правило, лишь приезжие из России и других советских республик, направлявшиеся на работу в регион после окончания вузов и иных учебных заведений. В силу этого многие украинцы могли по-разному отвечать на вопрос о родном языке в зависимости от политической обстановки. Люди, которые в советское время называли родным более престижный русский язык, в независимой Украине могли назвать таковым украинский, статус которого возрос. Однако на Донбассе русский язык и после обретения Украиной независимости продолжал восприниматься как более престижный. Продолжение⬇️⬇️⬇️

  8. ‼️Новая книга Re-Imagining Space and Society in Central and Eastern Europe. New Geographies of Politics, History and Culture. Edited by Mark Bassin and Per Anders Rudling. De Gruyter Oldenbourg, 2026. https://doi.org/10.1515/9783112205037 ✅Mark Bassin and Per Anders Rudling. Introduction: Understanding Spatial and Geopolitical Imaginaries ✅Megan Dixon. Indigenous Place Against Imperial Space: Integrating Eurasia into the Russian Imagination ✅Chechesh Kudachinova. In search of “Siberian Eurasia”: Metageography, the ‘Metropolitan Gaze’ and Space ✅Per Anders Rudling. Imagining Ukraine beyond Ukraine: Nationalism, colonialism, and displacement ✅Yurii Latysh. From Donbas to Novorossiya, from Novorossiya to Russian Donbas: The Space of Eastern Ukraine in Ideology and the Politics of History ✅Holt Meyer. Magnified Moscow, Minimized Moravia: Milan Kundera’s Imagined West ✅Bjarge Schwenke Fors. “Our Orthodox Land”: The Moscow Patriarchate Challenging Norwegian Sovereignty in the Arctic ✅Emma Rimpiläinen. “We Used to Think that We Live in the Center of Europe”: Spatiotemporal Imaginaries from the Donbas ✅Aliaksei Kazharski. Escaping the Past vs. Escaping to the Past. The Old-New Spatiotemporalities of Central and Eastern Europe ✅Matej Ivančík. Liberal-Democratic Geographical Imagination in Post-Socialist Slovakia, or “In No Way can We be Compared with Bulgaria, Romania, Yugoslavia or Russia” ✅Denys Kiryukhin. The Imagination of Borders in Russia’s Geopolitical Discourse: The Spatial Dimension of Ontological Security ✅Dmitrii Sidorov. Post-Imperial Retrotopics: Vadim Tsymbursky’s Post-Soviet Geopolitical Imagining for Northern Eurasia ✅Mikhail Suslov. Russian Maritime Imagination and Geopolitical Thought Бесплатно скачать полный текст можно ЗДЕСЬ

  9. 🇦🇩Можем повторить? Дорогие граждане РМ, уверен, что вы помните скандал вокруг коричневатого «учебника» от сандунистской «команды профессионалов», получившего сугубо критические отзывы от таких признанных институций как Яд Вашем (Иерусалим) и Эли Визель (Бухарест). Домнул министру образования нашел выход: потребовал рецензий от своих подчиненных из молдавских университетов и те посчитали, что Амос Коменский и Песталоцци обзавидовались бы этому чуду педагогической мысли. Особенно забавно было обнаружить положительную (сам себя не похвалишь…) рецензию на собственное детище от главного редактора «учебника», борца с русской оккупацией и поклонника маршала Антонеску главы ассоциации молдавских историков Анатола Петренку, который в давние времена под псевдонимом Анатолий Петренко был депортирован русскими оккупантами в аспирантуру при МГИМО. Печально, что оппозиционные молдавские политики и журналисты повозмущались, а учебник до сих пор не изъят из учебной программы. Единственно кто на сегодня перешел от слов к делу — это Еврейская община РМ. Ее представители обратились в суд. Увы, скорее всего, самый справедливый в мире сандунистский суд они проиграют. Господа судьи наверняка согласны с авторами «учебника», что доблестный маршал Антонеску в 1941 «освободил Бессарабию». И не важно, что это было «освобождение» от евреев и рома, которое по замыслу «освободителей» должно было продолжиться «удалением» других «нерумын». Так глава румынского правительства однофамилец маршала Михай Антонеску, который скорее всего был в курсе установок Гитлера своим подчиненным о «войне на уничтожение» на Востоке Европы, заявил 17 июня 1941 на заседании Совета министров, что пришел момент «для очищения населения». При этом он уточнил, что применительно к Бессарабии и Буковине «очищение» затронет «не только евреев, но все национальности, мы будем должны применить на практике тотальную и насильственную политику удаления всех иностранных элементов». Только провала блицкрига не позволил претворить в жизнь людоедские планы уничтожения примерно половины населения «освобожденных» от советской оккупации восточных регионов Великой Румынии. Общественность может потребовать снятия «учебника» не только по идеологическим мотивам, но и по основанию полной безграмотности его аффтороф. Проведенная нами экспертиза обнаружила 114 ФАКТИЧЕСКИХ ошибок. Идеологию мы принципиально не затрагивали. Если вам жаль детей, которые выучат галиматью «учебника» и получат двойку на экзамене, сделайте, пожалуйста, перепост. Давление общества на власть по этому важному вопросу может быть эффективным, если оно будет массовым. По этой ссылке можно найти наш доклад на трех языках об ошибках, а также отзывы институтов Яд Вашем и Эли Визель. https://www.istorex.org/post/a-textbook-of-historical-disinformation-ru-part-i

  10. Марина Влади среди прочего была внучкой генерала Евгения Энвальда, участника русско-японской и Первой мировой. За бои в Карпатах в марте 1915 года он был награжден Военным орденом Св. Георгия 4-й степени по указу Николая II, который находился, кажется, в Ставке или штабе Юго-западного фронта, когда пришло известие об успешных боях. Император тогда колесил по Восточной Галиции, демонстрируя, что эта оккупированная австро-венгерская провинция, ныне Украина, - это "возвращенная Червонная Русь", и как сказали бы сегодня, "русские не уходят". И да, именно по указу - не через решение Георгиевской Думы. Энвальд умер в эмиграции. Влади его, конечно, не знала. Сам орден генерала потом каким-то образом оказался у Чурова в личной коллекции и лет 10 назад выставлялся на выставке про георгиевские награды. А поскольку Энвальд был участником Белого движения , то Высоцкий был связан с внучкой «белобандита» и «врага трудовой власти». Правда, в эти годы советская власть уже не интересовалась старой эмиграцией

  11. Полян Павел Бабий Яр. Реалии. — Chișinău : The Historical Expertise, 2024. — 628 с., ил. ISBN 9783910741577 Киевский овраг Бабий Яр — одна из «столиц» Холокоста, место рекордного единовременного убийства евреев, вероломно, под угрозой смерти, собранных сюда якобы для выселения. Почти 34 тысячи расстрелянных тогда всего за полтора дня — 29 и 30 сентября 1941 года — трагический рекорд, полпроцента Холокоста! Бабий Яр — это архетип расстрельного Холокоста, полигон экстерминации людей и эксгумации их трупов, резиденция смерти и беспамятства, эпицентр запредельной отрицательной сакральности — своего рода место входа в Ад. Это же самое делает Бабий Яр мировой достопримечательностью и общечеловеческой трагической святыней. Жанр книги — историко-аналитическая хроника, написанная на принципах критического историзма, на твердом фактографическом фундаменте и в свободном объективно-публицистическом ключе. Ее композиция жестко задана: в центре — история расстрелов в Бабьем Яру, по краям — их предыстория и постистория, последняя — с разбивкой на советскую и украинскую части. В фокусе, сменяя друг друга, неизменно оказывались традиционные концепты антисемитизма разных эпох и окрасок — российского (имперского), немецкого (национал-социалистического), советского (интернационалистского, но с характерным местным своеобразием) и украинского (младонационалистического). #Холокост #война #антисемитизм #нацизм #Киев #Бабийяр ❤️Будем признательны за перепост Купить книгу ✅Электронный вариант (в формате pdf) ✅Бумажная книга (мягкий переплет) в США ✅Полный список наших книг на платформе Lulu ✅Бумажная книга (мягкий переплет) в России ✅Бумажная книга (мягкий переплет) в Европе ✅Все книги издательства The Historical Expertise ✅Все книги издательства Нестор-История ✅Полный список книг издательства The Historical Expertise

  12. НАША КНИГА Полян Павел Бабий Яр. Реалии. — Chișinău : The Historical Expertise, 2024. — 628 с., ил. ISBN 9783910741577 1968-1969. Штутгартский процесс против Зонса и других Процесс над членами зондеркоманды 1005 стартовал в Штутгарте 9 декабря 1968 года. Кроме Ханса Фридриха Зонса, на скамье подсудимых сидели хауптштурмфюрер СС Фриц Цитлоф, командующий подгруппой 1005б хауптштурмфюрер СС Вальтер Эрнст Хельфсгот — сменщик Цитлофа на этом посту, и штурмшарфюрер СС Фриц Кирштайн, делопроизводитель той же подгруппы. Формально в числе обвиняемых значился и Блобель, отсутствовавший по причине своей уже совершившейся казни. Но если бы он дожил или воскрес, то на этом процессе ему едва ли грозила бы смерть или хотя бы пожизненное заключение! Судей интересовали почти исключительно две вещи. Первое — убивали ли подсудимые кого-нибудь лично? И второе: а знали ли они содержание секретного приказа — и, соответственно, знали ли они наперед, что всех членов рабочей команды как опасных секретоносителей по завершении работ предстоит ликвидировать? Подсудимые, уловив этот крючкотворный фарватер, не вылезали из забывчивости, всячески отрицали свою вину и уклонялись от прямых ответов на большинство опасных для себя вопросов. Тот же Цитлоф, например, защищался — и довольно успешно! — тем, что, мол, отобранных для «Операции 1005» рабочих, коль скоро они были партизанами или евреями, все равно бы ждала смерть, — как если бы у каждого из них на руках был личный приговор! Хельфсготу удалось убедить их даже в том, что он то ли был сменщиком Цитлофа, а то ли не был — как посмотреть, все не так однозначно! Кирштайна же обеляло то, что он как делопроизводитель «Команды 1005б» денно и нощно заботился о быте своих камерадов и, стало быть, вне подозрений (ложные же показания о том, что и его видели на линии расстрельного огня с пистолетом в руке, по счастью, были отозваны свидетелем). Вынесение приговора намечалось первоначально на 30 января, а состоялось на полтора месяца позже — 13 марта 1969 года. Приговоры же такие: Зонсу — 4 года тюрьмы (вместо 7 запрошенных прокуратурой) за пособничество в убийстве не менее 200 человек, Цитлофу — 2,5 года за пособничество в убийстве не менее 20 человек, а Хельфсгота и Кирштайна — признать невиновными и освободить в зале суда, отнеся на счет государства расходы по судопроизводству над ними. ✳️Изображение: Евгений Евтушенко. «Бабий Яр». Автограф и публикация в «Литературной газете». 1961 ✳️См. следующий пост

  13. Про идеальное будущее организаторов и участников «СВО»: в Германии начали расследование против 105-летнего охранника нацистского лагеря, где содержались тысячи советских военнопленных Как сообщает Meduza, “Прокуратура Германии ведет расследование в отношении 105-летнего мужчины, который служил охранником в нацистском лагере Шталаг-326 (Stalag 326 VI K) на западе страны во время Второй мировой войны. Следствие подозревает его в пособничестве многочисленным убийствам в лагере, сообщает BBC News. Как сообщила прокурор города Дортмунд Соня Фродерманн, аналогичное расследование ранее велось в отношении еще одного бывшего охранника лагеря. Подозреваемый умер несколько месяцев назад в возрасте 99 лет. Подробности о личности бывших охранников не разглашаются. Лагерь Шталаг-326 в Зенне — один из крупнейших нацистских лагерей в годы Второй мировой войны. Сейчас на месте лагеря расположен мемориал, пишет Deutsche Welle. На нем говорится, что в период с 1941 по апрель 1945 года в лагере содержались до 200 тысяч советских военнопленных. Они страдали от недоедания, жестокого обращения, ужасающих санитарных условий и принудительного труда. Десятки тысяч пленных были похоронены на территории лагеря”.

  14. В самой же Румынии, как пишет Ионеску, в августе 1944 года также были распространены страхи перед изнасилованием. Однако специфически еврейской темой стало удивление, что их наравне с румынами подвергали насильственной мобилизации или отправке в трудовые батальоны для восстановления разрушенных регионов Советского Союза. Показательно, что в воспоминаниях евреев-мужчин не удалось обнаружить сведений о сексуализированных преступлениях против евреек, однако некоторые оправдывали такое насилие, если оно совершалось против румынок. Писатель Михаил Себастьян 1 сентября 1944 г. записал в дневнике: «Русские солдаты, которые насилуют женщин (Дина Коча рассказывала вчера)… Разграбленные магазины… Я не могу рассматривать все эти инциденты и происшествия как нечто чрезмерно трагическое. Они кажутся мне нормальными — даже справедливыми. Несправедливо, чтобы Румыния отделалась слишком легко. В конце концов, этот изобильный, равнодушный, фривольный Бухарест — соблазн для армии, пришедшей из разоренной страны». Сегодня, спустя более чем 80 лет, когда история Второй мировой войны стала монструозным мифом, эти частные свидетельства имеют большое значение. Дошедшие до нас голоса жертв атакуют мифологию освобождения и то сомнительное представление, будто достаточно перебить охрану концлагерей и открыть ворота, чтобы узники получили свободу. Представление себя победителем-освободителем нередко порождает моральную слепоту, проистекающую из нехитрой логики: воюющему за правое дело позволено всё. Так и сегодня те россияне, которые возомнили себя «наследниками Победы», не смущаются тем, что их страна ведет агрессивную войну и которую зиму морит холодом мирное население Украины. Подавляющее большинство евреев были благодарны Красной армии за освобождение. Однако в то время, как одни снисходительно смотрели на случаи насилия, для других оно стало катастрофой. Третьи, наоборот, оправдывали его, если оно было направлено в качестве мести на немецких, румынских, венгерских женщин. Опыт тотальных войн, геноцида и массового насилия действительно деформирует моральное восприятие, позволяя допускать или даже желать страданий тех, чья вина еще не доказана, но кого видят сторонниками или выгодополучателями действий преступных правительств. Причины появления этих эмоций у выживших необходимо искать в пережитых годах преследований, ненависти, предательства ближних или их равнодушия. Купить книгу ✅Электронная книга (в формате pdf) ✅Бумажная книга (мягкий переплет) в США ✅Полный список наших книг на платформе Lulu ✅Бумажная книга (мягкий переплет) в Европе ✅Все книги издательства The Historical Expertise ✅Все книги издательства Нестор-История ✅Полный список книг издательства The Historical Expertise

  15. edited

    Другая не менее значимая и тяжелая тема — сексуализированное насилие в советских партизанских отрядах. Как утверждает историк Юлия фон Заал, изучавшая эту тему на примере Беларуси, пребывание «еврейских девочек с партизанами в лесах могло сопровождаться крайними формами насилия, и даже несовершеннолетние становились объектами сексуальных посягательств со стороны своих “защитников”, которые превращались в насильников». Согласно консервативным подсчетам, в партизанских отрядах Беларуси находилось 850 еврейских детей, из которых 622 были в возрасте 12–15 лет. Хотя проследить судьбу всех не представляется возможным, некоторые впоследствии свидетельствовали о пережитом насилии. Например, 12-летняя Итке Браун в 1943 году бежала из гетто Глубокое, после чего была изнасилована партизанами. Затем ее приютила семейная пара партизан, которая погибла после немецкого налета. В 1990-е годы она свидетельствовала: «До сегодняшнего дня я смотрю на всё через призму своего изнасилования. […] Я никогда не получаю удовольствия от секса — никогда». Фон Заал приходит к выводу, что общим для женских воспоминаний являются указания на страх перед насилием и свидетельства о распущенности партизан, однако этого недостаточно для составления полноценной картины. Некоторые выжившие, наоборот, говорили, что их первоначальные страхи не оправдались. Стратегии выживания различались в зависимости от обстоятельств и включали попытки выдать себя за мальчика или поиск мужчины-покровителя. В конечном счете, заключает исследовательница, «для значительного числа евреев партизанские отряды представляли собой единственную реальную возможность выживания. Однако слабые и дети были нежелательны в лесу, и их юный возраст не служил защитой от насилия и злоупотреблений». Историк Стефан Кристиан Ионеску, обобщивший воспоминания румынских евреек, указывает, что те из них, кто возвращались из концлагерей за пределами страны, по-разному вспоминают о сексуальных отношениях с солдатами-освободителями: в отношении красноармейцев говорят о нападениях, британцев — о сексуально-бартерном обмене. Например, 32-летняя Мирьям Ханит рассказывает о нападении пьяных солдат в Нове-Място на одну из ее знакомых: «Один из солдат прыгнул на Юлию и начал расстегивать ее брюки. Охваченная паникой, ужасом и страхом, девушка закричала, прося о помощи… Плача, Юлия всхлипывала: “Сегодня мой день рождения, я спаслась от немцев, и теперь я потеряю свою девственность”. Меня охватила слепая ярость, и я начала бороться с солдатом: я схватила его винтовку и бросила ее на пол между нами; он попытался повалить меня на пол и изнасиловать, но ему это не удалось. Я начала кричать, он схватил палку и ударил меня ею, но я поднялась и побежала в соседнюю комнату. Он вытащил пистолет и выстрелил в меня, но промахнулся». Из-за выстрела солдаты предпочли ретироваться. В следующие дни Ханит помогала местному доктору в больнице и стала непосредственной свидетельницей «результатов» пребывания здесь советских солдат: «В ту ночь освободители изнасиловали сотни женщин и девушек — как польских, так и депортированных. Лишь наша группа избежала этого чудовищного деяния. <...> Я помогала при многих операциях». Другая еврейка, Магда Херцбергер, была освобождена британцами в Берген-Бельзене и шесть месяцев еще оставалась там. По ее свидетельству, девушки активно вступали в отношения с солдатами — не только ради бартера, но и чтобы «доказать свою женственность». А ее за отказ спать с британцами из-за религиозных соображений называли «старой девой» и подвергали насмешкам. ⬇️⬇️⬇️

  16. edited

    Так, еврейка Алис С., рассказывая об освобождении в 1945 году во время «марша смерти» из концлагеря Штуттгоф, упомянула: «Вот я выжила. Но освобождение русскими было ужасным. Я имею в виду, они грабили, они… они насиловали — многих [девушек] убили и изнасиловали русские. Позже, когда мне стало лучше, я была в комнате с подругой, двумя сестрами, и вошел русский офицер. Одна из сестер залезла под кровать. Другую он хотел изнасиловать, и она сопротивлялась. Тогда ее застрелили, пока сестра была под кроватью. Они [пауза], они были довольно ужасны. Я имею в виду, они были как животные, выпущенные из клетки». Однако интервьюер не развила эту тему. Нередко речь шла о том, как жертвами становились родственники, но не сами свидетельницы. Существует как минимум одно свидетельство об изнасиловании мужчины. Несколько человек, бывших подростками во время описываемых событий, рассказывали, что пытались защищать своих матерей от изнасилования, — в одном случае помог советский офицер и выгнал нападавшего солдата. Многие рассказывали о советских солдатах-евреях, которые защищали и спасали евреек от нежеланных контактов. Как подчеркивает историк Моника Флашка, изнасилование женщин противника — история, уходящая глубоко в века. Мотивы мести за поддержку нацистского режима и его союзников могут быть причиной массового насилия в отношении немок и венгерок: это согласуется с фактом, что уровень сексуализированного насилия на территории Югославии был значительно ниже. Однако это никак не объясняет, почему жертвами становились еврейки. Анализ интервью выживших не дает возможности заключить, будто они подвергались насилию ввиду именно этнического происхождения, — скорее речь идет о специфическом типе маскулинности, толкающем видеть в женщине трофей. Для ряда женщин это стало подлинным ужасом, который заставил видеть в освободителях даже большее зло, нежели в нацистах. Как свидетельствовала Ханна Мишна, «мы думали, что с немцами нам было лучше. По крайней мере ты не заражаешься венерическими болезнями и тебя не насилуют». Это не единичные оценки. Например, австрийская еврейка Эрика Борозан говорит: «Конец войны для меня на самом деле был почти хуже, чем немцы». С другой стороны, часть респонденток даже полстолетия спустя без сожалений говорила об изнасиловании немецких или словацких женщин, видя в этом справедливый акт возмездия. Выросшая в вильнюсской ортодоксальной семье Соня Милнер заявляла по поводу немок: «Я сказала себе: евреи никогда не могут отомстить за кого-то… и я стояла с мужем и сказала, что мне не нравится смотреть на такие вещи, но, по правде говоря, в глубине души я была рада. Они сделали с нами столько всего — пусть они немного попробуют того, что русские делают с ними». Антрополог Моника Врзгулова, в середине 1990-х занимавшаяся сбором устных свидетельств жертв Холокоста из Словакии, также заметила, что для многих женщин тема сексуализированного насилия при освобождении была очень важна, 20 из 70 респонденток сами начинали говорить об этом. Постоянное чувство угрозы заставляло искать пути спасения: кто полагался на еврея-комиссара, кто мазался сажей, а кого выручал словацкий язык, близкий к русскому. Если удавалось объясниться, солдаты не трогали «своих славян», предпочитая «наказывать» венгерок. Так, словацкая еврейка Магда, которая в возрасте 21 года находилась на территории Венгрии, вспоминала, как пошла с подругой в советскую комендатуру стирать белье: «Мы были очень наивны, хотели помочь нашим освободителям — и там увидели огромные мешки с орехами и изюмом. Русские нас накормили, а потом сказали, что мы больше не можем идти домой, потому что действует комендантский час… Поскольку я была словачкой, мне удалось объяснить [солдатам], что я их ждала и что я еврейка, и меня не тронули. А вот венгерские девушки поплатились за это». ⬇️⬇️⬇️

  17. edited

    Красная армия и сексуализированное насилие на освобождаемых от нацистов территориях В продолжении новости о выходе рецензии Лауридс Понсен на книгу Shattered Liberation: Sexualized Violence Against Holocaust Survivors, 1943–1946 делимся выдержкой из книги Константина Пахалюка "Против геноцида советского народа", где также дается разбор этой коллективной монографии. "Тема сексуализированного насилия в этом контексте табуирована трижды. Во-первых, об этом не хотели вспоминать сами преступники, а многие и вовсе не видели ничего ненормального, например, в склонении к сексу за еду. Во-вторых, молчали жертвы — из-за страха стигматизации себя и своих семей и вторичной травматизации. В-третьих, даже сегодня не все готовы обсуждать столь глубокое противоречие — насилие со стороны тех, кто спас тебя от неминуемой смерти. Сексуализированное насилие со стороны нацистов исследовано подробно, хотя долгое время оно тоже находилось на периферии внимания. Как пишет профессор Нина Павловичева в редакционной статье к сборнику «Обесцененное освобождение: сексуализированное насилие против переживших Холокост, 1943–1946»[1], в Восточной Европе эта тема на протяжении долгих десятилетий табуировалась, в то время как в западной поп-культуре, напротив, стала частью бульварной литературы с явной эксплуатацией нацистской маскулинности. Серьезное научное изучение вопроса началось лишь с 1980-х годов, а на постсоветском пространстве первые академические статьи о сексуализированном насилии в отношении женщин Советского Союза появились только на рубеже 2010–2020-х годов благодаря украинке Марте Гавришко и россиянке Ксении Сак[2]. В концлагерях и гетто, как отмечает историк Анна Гайкова, насилие было частью повседневной жизни, причем к интимным отношениям склоняли не только немцы, но и привилегированные заключенные. В мемуарной литературе выработалось два нарратива: один акцентировал насильственный характер таких связей, другой подчеркивал, что иногда случались и романтические отношения. «Сексуальный бартер» был тактикой выживания, однако в ряде случаев можно говорить и о рациональном поведении, которое позволяло спасти родственников или друзей от гибели. И во время войны, и сразу после нее еврейские женщины свидетельствовали об актах насилия. Уже в 1947 году в Израиле (в подмандатном ишуве) вышел художественный фильм «Дом моего отца», где упоминается этот сюжет, однако в дальнейшем произошло вытеснение темы: как отмечает Павловичева, память о Холокосте нуждалась в образе морального превосходства жертвы, в то время как опыт принудительной проституции, наоборот, нередко виделся как компрометирующий. С другой стороны, с началом холодной войны в ФРГ особое внимание уделяли теме изнасилования немок красноармейцами: стоит признать, что этот травматичный опыт намеренно политизировался и наряду с живописанием ужасов бомбардировки Дрездена превращался в повестку, препятствующую обсуждению вопроса о «немецкой вине». Точно так же, уже с 1990-х годов, поступала часть элит стран Восточной и Центральной Европы, инструментализируя страдания женщин для усиления представления о своем народе как жертве коммунизма. Сегодня сложно оценить масштабы сексуализированного насилия со стороны красноармейцев. Однако эта тема сама по себе значима для выживших евреев. Как отмечает американский историк Карли Снайдер, при подготовке интервьюеров для записи устных воспоминаний «Фонда Шоа» Стивена Спилберга учили эмпатическому сопровождению, однако не рассказывали, как работать именно с этой темой. Выяснилось, что многие выжившие не считали приход Красной Армии полноценным освобождением, а более 500 свидетельниц сами подняли тему сексуализированного насилия, несмотря на все сопутствующие этому сложности и даже собственные сомнения в нужности этого рассказа. ⬇️⬇️⬇️

  18. Преступно неосторожная историческая политика районного начальства На стене памяти погибшим участникам «СВО» Калачеевского района Воронежской области не менее 150 имен.

  19. Триумф и трагедия экономистов О книге Тобиаса Руппрехта, посвященной либеральным реформам в России Западные интеллектуалы не оставляют попыток понять, почему либеральные экономические реформы, начавшиеся в позднем СССР и продолжившиеся в России 1990-х годов, не привели страну в лагерь европейских демократий. Немецкий ученый Тобиас Руппрехт, автор основательно подкрепленного источниками труда «Трагедия советских экономистов-рыночников», дает на этот вопрос собственный ответ. Специально для «Горького» Владимир Гельман объясняет, что не так с выводами в этой по-своему очень своевременной книге. В дискуссиях о посткоммунистических рыночных преобразованиях довольно широко распространено мнение о том, что эти процессы осуществлялись глубоко ошибочными методами и шли под диктовку международных финансовых организаций, и потому либеральные экономисты завели Россию, да и другие страны, в безнадежный тупик. Опираясь на большой набор источников (от многочисленных архивных документов до более семи десятков глубинных интервью) Руппрехт убедительно демонстрирует безосновательность такого рода суждений. На самом деле крах советской экономики произошел в результате непродуманной и непоследовательной экономической политики времен перестройки, рычаги воздействия либеральных экономистов на реализацию политического курса после распада СССР на фоне слабости российского государства были весьма ограниченными, а влияние Всемирного банка и Международного валютного фонда на действия российского правительства оказалось близким к нулю. И если в краткосрочной перспективе глубокий и длительный трансформационный спад 1990-х годов действительно воспринимался как «история провала» российских рыночных реформ, то пришедший ему на смену бум экономического роста 2000-х годов, казалось бы, стал «историей успеха» (развитие России в направлении «цивилизованности» в те времена не ставилось под сомнение почти никем, включая и персонажей книги). Более того, Руппрехт отмечает многочисленные достижения российских либеральных экономистов, начиная от глубокой реорганизации экономического образования в стране и заканчивая формированием среды публичных дискуссий, остро необходимых для квалифицированной подготовки и принятия решений. Однако, добившись успехов в пусть и важных, но частных вопросах, либеральные экономисты так и не смогли достичь своих главных целей. Руппрехт неоднократно ссылается в книге на высказывание Львина, который еще в 1988 году подчеркивал, что рыночные реформы, как бы они ни были значимы, — лишь часть трехмерного процесса посткоммунистической трансформации, которая включает в себя также политическую демократизацию и строительство современных национальных государств. И если рыночные реформы, несмотря на многочисленные издержки, в целом (пусть и с весьма серьезными оговорками) принесли те результаты, к которым стремились либеральные экономисты, то говорить о российских достижениях по другим двум измерениям едва ли приходилось.

  20. Njet Molotoff - финская военная песенка с эротическим контекстом Многие слышали песню "Njet Molotoff". Она посвящена советско-финской войне и появилась сразу по ее завершению. Но мало кто знает финский язык, а если кто и знает, не поймет, где там цитаты из русских стихов про коробейников, а где - из финской реалистической прозы. К счастью, исследователь и лингвист Дмитрий Евменов разобрал его для вас построчно. И стоит сразу предупредить: это очень сексуализированный текст про то, как русский соблазняет деву Финляндию и то, как финская женщина не может устоять перед русско-карельским купцом

  21. Older posts