Михаил Эдельштейн. «Рождение империи»: как российские киноделы превратили Петра I в героя путинской пропаганды В российский прокат с 29 октября вышел исторический фильм Андрея Кравчука «Рождение империи» о царствовании Петра I. В дебютные выходные он заработал 236 млн рублей, став лидером кинопроката. Фильм вызвал восторг у Владимира Путина, однако культуролог Михаил Эдельштейн считает его провалом и с исторической, и с художественной точки зрения. По его мнению, вместо сложной истории Петра I зрителю предлагают набор пропагандистских штампов о сильной державе, враждебном Западе и предателях-украинцах. В своей колонке для «Вот Так» он разбирает, почему «Рождение империи», на производство которого потратили более 2 млрд рублей, стало показательным примером деградации официального российского кино. Это довольно редкий пример кино, в котором плохо абсолютно всё: сценарий, актерская игра, операторская работа, батальные сцены. Даже не плохо, а мертво. Кравчуку удалось снять совершенно мертвый фильм, где неплохие, в общем-то, актеры, словно зомби, проводят всё отведенное им экранное время с одним и тем же намертво приклеенным выражением лица. Но попытку утрамбовать 12 лет российской истории в 140 минут экранного времени спасти невозможно. Сюжет рвется, композиция ломается, конструкция не выдерживает собственной тяжести. Вместо задуманного авторами пунктира получается хаотичное нагромождение случайных сцен и людей. Более или менее подробно прописана только Полтавская битва, которой отведено почти полчаса, — но это едва ли не самые унылые и скучные полчаса в фильме. И месседж у фильма, разумеется, тут же обнаруживается. Держава — всё, а человек ценен лишь постольку, поскольку готов пожертвовать всем для этой самой державы. Запад — враг. Украинцы — предатели. Русский царь — самый мудрый и добрый правитель на свете, в свободное от основной работы время спасающий собачек от наводнения. Не то что европейские монархи. Август Сильный показан дегенератом, который то и дело заливается дурацким хохотом и гнет все железяки, попадающиеся ему под руки. Впрочем, чтоб он не сильно зазнавался, за ним следом ходит Пётр и разгибает их обратно. Так они и соревнуются в порче металлических предметов, как Шерлок Холмс с Гримсби Ройлоттом. Хоть формально Август и заключает союз с Россией, но на самом деле злоумышляет против Петра. Еще один союзник, Фредерик IV Датский — тоже тот еще лицемер с камнями за пазухой. О Карле XII и говорить нечего — это отъявленный русофоб, мечтающий «загнать русского медведя в берлогу». На внутреннем фронте дела тоже так себе. Иностранные торговцы всё время пытаются обдурить и стрясти с царя втридорога, отчего приходится раздавать госконтракты Демидову и прочим малоопытным представителям национально ориентированного капитала, да и тех запугивать, чтобы не рассчитывали на сверхприбыли. Немецкие генералы во главе с де Круа во время сражения под Нарвой сдаются в плен (спасаясь от взбунтовавшихся русских солдат, но об этом, как и о многом другом, сценарист и режиссер умалчивают). В итоге на авансцену выходит истинно русский генерал-фельдмаршал Шереметев. Огильви, Брюс, Боур и прочие неблагозвучные сподвижники Петра предусмотрительно оставлены за кадром, чтобы не портить своими иностранными фамилиями чистоту сюжета о борьбе России с Западом. О том, что основной смысл петровских реформ — европеизация России, в фильме, разумеется, ни полслова. Ну а что длинные кафтаны на героях постепенно сменяются европейской одеждой — так это мода тогда была такая изменчивая. Ну и, конечно, постоянные проблемы от Мазепы и его хлопцев. Под Нарву они нарочно опаздывают. Перед Полтавой и вовсе перебегают к врагу. Андрей Кравчук — это такой Безруков от режиссуры. Как второй готов играть кого угодно, лишь бы познаменитее — Пушкин, Высоцкий, Есенин, Пастернак, Иешуа, — так первому всё равно, о ком снимать. Колчак, князь Владимир Святославич, декабристы, Пётр I, императрица Елизавета, снова Пётр. Все его ленты сделаны по одному рецепту: строители державы щедро поливаются патокой и елеем, для бунтовщиков и инородцев не жалеют черной краски.