Мысли международника 🌎

Мировому кризису быть или не быть? Эксперты Блумберг задаются экзистенциальным для экономистов вопросом предсказания грядущей рецессии. Тем более, что как структурные, так и субъективные предпосылки имеются. Однако, как и с любым конфликтом, на точную дату начала кризиса влияют сотни субъективных факторов (в науке они называются «исторической случайностью»). Например, Первая мировая в том или ином виде как конфликт за передел мира была практически неизбежна, но ее начало с убийства Франца Фердинанда подобная историческая случайность. Как и свертывание государства «всеобщего благоденствия» в западных странах было лишь спровоцировано нефтяными шоками («исторической случайностью»), но имело под собой системные причины. Более того, предсказание рецессии всегда работает исключительно при прочих равных условиях, то есть если экономические контрагенты (бизнес, государство, домохозяйства) не предпримут что-нибудь, что может отодвинуть предсказываемую рецессию. Сегодня существуют различные модели, которые с большей вероятностью предсказываю риск рецессии: кривая доходности казначейских облигаций США и правило Сахэма. Которые по различным показателям (разницы доходности краткосрочных и долгосрочных облигаций или уровню безработицы) могут предсказать рецессию в США, а значит, и по всему миру. Проблема только в том, что математические модели не уйдут от принципа при прочих равных, и в них не зашьешь контр-действия агентов, именно поэтому модели ошиблись с предрекаемой в 2022 и 2024 гг. рецессией. Раз историческую случайность нам не преодолеть, разберемся, какие системные дисбалансы накопились в экономике сегодня. 1. Технологический сдвиг и ИИ Рецессии разрешают накопившиеся в рыночной экономике диспропорции, и, по Шумпитеру, оздоровляют ее. Системные кризисы происходили именно в момент инновационных нововведений (век пара, век электричества, век информации и т. д,), когда формировались противоречия между старыми и новыми отраслями, переинвестированием и стагнацией. Сейчас технологические гиганты планируют вкладывать ежегодно в ИИ (а точнее строительство информационных центров) около $1,6 млрд. до 2030 г., большая часть средств заемная. Это приводит к хронической задолженности даже рынка частного кредитования. Насколько перспективными и не переоцененными окажутся эти вложения и не превратятся в пузырь - вопрос. 2. Бегемоты и рынок Приблизительно с 1870-х гг. мировая экономика ушла от конкурентного капитализма, став монополистической, экономикой крупневших компаний. Этот тренд, хоть с изменениями, остается. В этих условиях, крупные игроки (behemoths) не только определяют правила игры, от их действий зависит мировая экономика, которая в силу высокой финансализации, еще более подверженна колебаниям. В погоне за прибылью корпорации рискуют больше, осознавая свою значимость и безопасность (too big to fail): государство спасет их при любом раскладе. Так вот, сегодня «Великолепная семерка» (Alphabet, Amazon, Apple, запрещенная в РФ Meta Platforms, Microsoft, Nvidia, Tesla) составляют треть общей стоимости S&P 500. И если их ИИ лихорадка окажется менее перспективной, то рынок «выровняет» дисбаланс за счет кризиса 3. «Жирные коты» и мы Основа капиталистической экономики - резервная армия труда (то есть безработные люди, которые хотят работать, но не могут найти соответствующую работу). Она помогает снижать трудовые издержки и держать наемных работников в тонусе. Демографический кризис, с которым столкнулись почти все крупнейшие экономики, умноженный на конец зажиточной эпохи неолиберальной глобализации, снижает совокупную покупательную способность. Можно делать тысячу различных ИИ моделей, но оправдаются ли инвестиции? Так, в США, где потребление - 70% ВВП, на 10% самых богатых потребителей (fat cats) приходится половина всех расходов страны. С аналогичными проблемами сталкивается сегодня Китай, производя столько автомобилей, сколько не может потребить уже весь мир.