В казаках, чьи предки веками сторожили рубежи, вновь проступила архаическая ярость степных всадников. Среди грохота современной стали они хранят верность древнему кодексу, где жизнь — лишь миг, а долг — вечность. Казачья воля, закаленная в огне, сегодня снова становится становым хребтом империи. (с) Имперский анархист.