Имперский анархист 🏴‍☠

Я эстет. Все имперцы - эстеты. Я, определенно точно, испытываю трудно объяснимые чувства от прекрасных, загадочных, форм и линий, символов, идей, жестов и хлестких, выточенных фраз. Это напоминает одержимость красотой - красотой часто опасной, часто греховной, часто абсурдной, часто злой. Я закрываю глаза и вижу, как наяву, вы представьте: распахнутое деревянное окно, из светлого, некрашеного дерева. Из окна, в комнату, врывается свежий степной ветер. Легкие, почти прозрачные, короткие занавески танцуют под ветром. Что-то в них есть, в этих занавесках. Что-то родное, что-то прекрасное, как свежая молодость матери. Такое же чистое и совершенное. И конечно прекрасная женщина у окна, без этого все пусто и неполно. Она идеальна, как может быть идеален фантом: белая, миниатюрная, с умным, красивым лицом. Изящная фигура, естественно. В глазах ее все: степная весна, городская осень, деревенская зима - переливается и смешивается, танцуют мягкие огоньки, блики. Или другое: Ночь. Ночь в шлейфе тонких духов и алкоголя. Музыка и кружащиеся в эйфории обрывки посторонних разговоров. Она другая. Опасно красивая: как лезвие, как грех, как острый край расстрельного списка. И так пьяняще порочна, как может только пьянить порок. Но я и аскет. Все имперцы аскеты. В моем мире, я живу среди лозунгов Белого движения, цитат Ильина и отчаянных призывов Пригожина, бесчисленных сигарет и икон, акафистов и тяжелой инструментальной музыки, среди пламенных сердец ополченцев, "Вагнеров", бьется и мое южнорусское сердце. Поэтому возжигая пламя героизма ополченцев первой волны, оставаясь неисправимым эстетом, я одеваю монашескую ризу и остужая лоб лезвием штык ножа - вижу в зеркале, в отражении серо-голубых глаз, - - одинокую, русскую Хтонь.