Россия возвращается с новой киберрезолюцией В Первом комитете Генассамблеи ООН намечается новая кибердипломатическая схватка вокруг двух проектов резолюций по пункту повестки дня «Достижения в сфере информатизации и телекоммуникаций в контексте международной безопасности». Первый проект (первые два изображения) внесён Сальвадором на правах председателя Всемирного механизма, второй — Россией с группой единомышленников, в числе которых Китай. Кратко напомню предысторию: в 1998 году по инициативе России в ООН началось обсуждение международной информационной безопасности, которое шло в том числе в форматах Групп правительственных экспертов (ГПЭ), Рабочих групп открытого состава (РГОС), а теперь во Всемирном механизме. На протяжении 25 лет Россия каждый год вносила в ООН проект резолюции по этому пункту повестки дня, и он всегда получал поддержку большинства. В последнее десятилетие России иногда приходилось конкурировать с западными резолюциями. В 2018-2021 это привело раздвоению переговорного трека, что никому не нравилось, но закончилось вполне благополучно — так, что на волне оптимизма была принята первая и единственная российско-американская киберрезолюция. Но в 2024 и 2025 году Россия, нарушив многолетнюю традицию, не стала вносить свою резолюцию. Почему? Из-за конкуренции российских и западных проектов провалом могла завершиться работа всей пятилетней РГОС. С подачи Сингапура, председателя РГОС, все участники согласились на мораторий на внесение собственных проектов. Вместо этого единую резолюцию в 2024 и 2025 вносил Сингапур. Я назвал это сингапурским компромиссом. Эти договорённости позволили создать новый постоянно действующий переговорный формат — Всемирный механизм, который начал работу в этом году. Проект Сальвадора очень короткий, по сути, это просто формальное приветствие начала работы Всемирного механизма. Сальвадор предпринимает попытку продолжить практику последних двух лет, когда общий проект вносится от имени председателя, а не от имени отдельных стран. Своя логика в этом есть, кроме того, такой подход устраивает большинство стран за пределами российской и западной коалиции. Однако есть и важное отличие: Всемирный механизм по времени не ограничен, поэтому угроза срыва для него не так актуальна, как для РГОС. А прошлые договорённости о моратории не обязательно остаются в силе. Российский проект резолюции поддержан рядом единомышленников: Беларусь, Буркина-Фасо, Китай, КНДР, Камбоджа, Куба, Кыргызстан, Лаос, Мали, Нигер, Никарагуа. Он более объёмен, одна только преамбула занимает почти три страницы. Помимо приветствия запуска Всемирного механизма российский проект поддерживает развитие ооновского реестра контактных пунктов, призывает обсуждать влияние ИИ на киберугрозы, подчёркивает важность цифрового суверенитета. Ключевой оперативный пункт касается поддержки российской инициативы о проведении под эгидой ООН учений по отражению компьютерных атак. Почему вокруг голосования может развернуться дипломатическая схватка? Формально Россия выдвинула свой проект не в качестве конкурента проекта Сальвадора, более того, она призывает принять его консенсусом. Также и другим странам следовало бы поддержать Россию: согласно официальной позиции, российский проект «носит нейтральный, неконфронтационный, предметный характер, основан на предыдущих резолюциях ГА ООН по данному пункту повестки дня, включая консенсусные». Однако помимо консенсусных пунктов проект включает и неконсенсусные, что делает его не таким нейтральным, как хотелось бы России. Так, хотя о цифровом суверенитете в последние годы говорят все, в контексте переговоров ООН единогласия по поводу этого вопроса нет. Упоминание недопустимости препятствования доступа государств к технологиям — очевидный камень в огород США, как и упоминание клеветнических кампаний. Наконец, идея о проведении киберучений под эгидой ООН пока чисто российская. Скорее всего, со стороны западных стран будут попытки собрать коалицию против российского проекта или как минимум исключить из него часть пунктов. Наберёт ли в этих условиях проект необходимую поддержку — открытый вопрос.