Джон Карпентер о Годаре, Трюффо и европейском кино: У меня такое чувство, что фильмы Трюффо, Годара и многих других европейских режиссеров — будь то из-за системы, в которой они работают, или по какой-то иной причине — в плане фактуры и «плоти» кино проигрывают; в них чего-то не хватает, если говорить о непосредственном, физиологическом восприятии картины. Не могу понять: то ли это сделано намеренно, то ли им не хватает технических специалистов, то ли дело в чем-то другом. Но между экраном и зрителем ощущается дистанция. Моя философия кино такова: фильмы — это не интеллектуальный продукт и не набор идей (этим занимаются литература и другие виды искусства). Кино должно воздействовать на эмоции: зритель должен плакать, смеяться или пугаться. Я считаю, что зритель должен проецировать себя на происходящее — на персонажа или ситуацию — и эмоционально откликаться. Главное достоинство некоторых фильмов категории «Б» или, скажем, нуара — именно в том, что зрители так и поступали. В «Глубоком сне» им было по-настоящему интересно, что предпримет герой Хамфри Богарта. А вот другие режиссеры этого не делают. Они берут лишь внешние атрибуты жанра, но не добираются до самой сути — до того, что зрителю должно быть небезразлично происходящее. Я не считаю, что фильм можно просто сидеть и анализировать умом; если до этого дошло, значит, картина не удалась. Поэтому расширение границ жанра или философские идеи меня интересуют меньше, чем способность фильма вызвать у зрителя живую реакцию, заставить его отождествить себя с происходящим на экране и пережить подлинный эмоциональный опыт.