💀Вспышка — это маленькая смерть У знаменитого французского поэта Шарля Бодлера есть стихотворение «Le Rêve d’un curieux» («Мечта любопытного»). Стихотворение входит в тот самый сборник, по которому все Бодлера и знают, «Les fleurs du mal» — «Цветы зла». «Мечта любопытного» примечательна тем, что посвящена Феликсу Надару, легендарному французскому фотографу, снимавшему, в том числе, и сумрачного лирика Бодлера. Бодлер относился к фотографии двояко: он, с одной стороны, не раз позировал перед известными фотографами, а, с другой, испытывал, видимо, какой-то иррациональный страх перед самим процессом съёмки. В «Мечте» лирический герой, описывая процесс фотографирования говорит: ...Тянулся к зрелищу я жадно, как дитя, Сердясь на занавес, волнуясь и грустя... Но Правда строгая внезапно обнажилась: Зарю ужасную я с дрожью увидал, И понял я, что мертв, но сердце не дивилось. Был поднят занавес, а я чего-то ждал Под зарёй здесь, видимо, имеется в виду вспышка, запечатлевшая образ "любопытного" навсегда. Сам Бодлер старался двигаться, если снимок делался с длинной выдержкой, что делало итоговый кадр немного размытым, силуэт словно бы немного двоился. В письме матери от 1865 году он прямо объяснял, что хочет «...точный портрет, но обладающий размытостью (le flou) рисунка». Иначе говоря, Бодлера отвращало, по-видимому, то, что фотография как бы представляет из себя что-то вроде посмертной маски: ты за-печат-лён, вспышка озарила тебя и всё, твоя весьма точная (для той эпохи) копия живет отдельной жизнью. Вернее, как раз-таки НЕ живет, поскольку, в отличие от живо-писи, в ней нет той легкой недосказанности и динамики, свойственной мазку кисти. В этом, как мне представляется, проступает даже тот древний страх перед точным изображением человека, который явно присуствовал во многих культурах, например, в Древнем Египте. Нельзя просто так изображать кого-то, ведь обладая изображением человека, ты получаешь власть над ним самим по принципу куклы-вуду. Бодлер, конечно, не руководствовался именно такими мотивами, но что-то есть магическое в его стратегии того, как сниматься. 🪶 Что думал по поводу фотографии сам Бодлер? Если не вдаваться в интерпретационные дебри, то проще всего прочитать его эссе об обществе и фотографии и письмо к мадам Опик(Aupick), его матери. Это, так сказать, прямая речь поэта, там всё явлено довольно однозначно. Кратко: Бодлер протестует против механизации искусства и сведения его задачи к максимально точному отражению реальности. Исторически фотография показала, что она ничем не уступает живописи как искусство, но об этом как-нибудь в другой раз. 📃 P:S. Интересно, при этом, обратить внимание на оригинальный текст, а если точнее, на употреблённый глагол «se révéla» — в русском переводе «обнажилась», но если быть немного дословнее: «открылась», поскольку корень глагола восходит к латинскому velum — парус, покров (оно же la voile во фр.). То есть, «se révéla» не просто обнажилась, а «от-крылась», покров был сдернут, шторка отодвинута. Бодлер вряд ли закладывал именно такую параллель, поскольку глагол révéler во французском ходовой и вполне стандартный для этого значения с точки зрения носителя. #David_scripsit