Презабавную рецензию на полёт в La Première – первом классе авиакомпании Air France – публикует The New York Times. Элитность этого перелёта описывается не столько перечислением того, что там есть, сколько того, чего там нет. «За всё время поездки я практически не встречала других пассажиров – за исключением тех, кто путешествовал первым классом. Никого в терминале. Никого в зале ожидания. Никто не проходил через пункт досмотра. Никто не проходил через паспортный контроль (паспортной очереди нет; паспорта оформляются за кулисами, пока вы ждёте в своём Porsche). Никто не проходил во время посадки. И, конечно же, никто не проходил в самолёте, где людей в передней части салона – меня и двух известных актёров – отделяла от людей в задней части салона занавеска, непроницаемая, как бархатная верёвка в ночном клубе». Из этого делается вывод о растущей пропасти между масс-люксом и настоящим люксом – как между обычными постояльцами отеля Four Seasons и постояльцами его клубного этажа. Или ещё радикальнее – гостями частного острова. Люкс в наше время – это возможность никого не видеть. В финале автор зачем-то журит ультрабогатых: мол, они слишком оторваны от народа, потому что правила на них не распространяются. И пишет о том, как хорошо вернуться к обычной жизни (не верю). И тут самое интересное. «Газета The Times не принимает бесплатные поездки, – пишет автор статьи Сара Лайолл, – но оплатила мой билет туда и обратно за 11 000 долларов: один сегмент в бизнес-классе, другой в первом. Перелёт рейсом La Première в обе стороны обошёлся бы примерно в 16 000 долларов». Так и представляю, как главный редактор говорит финдиректору: давайте отправим Сару первым классом туда и обратно, она нам отличный репортаж напишет за каких-то 16 тысяч. А тот ему: нет, пора и Саре знать меру, пусть назад летит бизнесом. Кажется, работая в The New York Times, автор даже не подозревает, что большинство редакций мира едва ли могут позволить сотрудникам летать экономом ради обязательных репортажей. Для них Сара Лайолл, летящая классом La Première первый и последний раз в жизни, – всё равно что для самой Сары - Лорен Санчес, которую та всуе поминает.