Говорит Фурсов

Поскольку капиталистическая собственность не сводится только к капиталу (как заметил Крылов, лишь в действительном процессе труда как главной фазе совокупного процесса производства капиталу как производительному принадлежат непосредственно все прочие факторы труда; вне действительного процесса производства у последних свои собственники – наёмные работники, землевладельцы, государство, корпорации интеллектуалов) и оказывается шире его, но развивается по его законам, выступает его функцией, она обретает функциональные черты и в качестве таковой может противостоять субстанции; идеологически это нашло отражение в противостоянии, например, консерваторов и либералов, не говоря уже о марксистах. (О специфике идеологий Модерна вообще и марксизма в частности в плане отражения различных соотношений субстанции и функции капитала см.: Фурсов А.И. Биг Чарли, или О Марксе и марксизме // Фурсов А.И. Борьба вопросов: идеология и психоистория. Русское и мировое измерения (2-е изд.). М.: Книжный мир, 2024. С. 17–145; его же: Карл Маркс: два столетия спустя // Фурсов А.И. Лица. Знаки. Системы. М.: Тион, 2024. С. 6–38). Более того, в результате сложности и специфики субстанциональной природы капитала (овеществлённый труд) сам капитал как отношение приобретает значительное и сильное функциональное измерение, легко превращаясь по функции в некапитал (просто богатство), оставаясь капиталом по субстанции. Иными словами, при капитализме, в нём самом производственные отношения утрачивают исключительно субстанциональный характер и приобретают функциональный – что до капитализма могло быть редкостью, обусловленной особыми историческими обстоятельствами. В результате при капитализме противоречие между субстанцией и функцией становится ещё и внутренним для самих производственных отношений, т.е. довольно подвижным и гибким.