Попался мне тут интересный вопрос. Почему фронтир-лабы в последнее время так плотно занялись vulnerability research? Нанимают лучших в мире исследователей, делают модели, специально заточенные под поиск уязвимостей. Но какой в этом практический, экономический смысл? VR — крайне маленькая доля рынка кибербезопасности. Да и происходящее явно временно: с развитием ИИ уязвимостей будет становиться всё меньше. Грубо говоря, деньги, которые лабы вкладывают в это направление, больше, чем весь мировой рынок VR. Зачем? Какая у всего этого цель? Ответы звучат разные. Одни считают, что это чистый маркетинг. Уязвимости дают громкие заголовки, и это действительно так: за последние полгода большинство новостей про ИИ было именно про уязвимости. Тогда всё это стоит рассматривать как рекламный бюджет. Но если так, то скоро все устанут от потока однотипных новостей, и лабам придётся заняться чем-то другим. Другие возражают: VR тесно связан с разработкой любого кода, а генерация кода — одно из главных направлений развития ИИ и то, на чём лабы собираются зарабатывать. Так что логично, что они копают и здесь. Третьи говорят, что у лаб просто нет выбора: они обязаны знать, на что способны их модели в кибере. Этого требуют их собственные правила безопасности и всё чаще государство. Но, по-моему, это не первопричина, а следствие. Лабы сами раздули проблему, а теперь вынуждены соответствовать обязательствам, которые сами же и спровоцировали. Честно говоря, первые две позиции я готов принять. Огорчает другое: мы слышим крайне мало прорывных новостей из других областей технологий. У людей складывается явно перекошенное представление о том, чем занимается ИИ, — сейчас его однозначно воспринимают как угрозу. И боюсь, это будет иметь долгосрочные негативные последствия. @gostev_future