Гостев из будущего

Зонд фон Неймана — каноническая иллюстрация инструментальной конвергенции: почти любая долгосрочная цель выигрывает от большего количества ресурсов и копий исполнителя. Скрепочный максимизатор — та же схема на планетарном масштабе, серая слизь Дрекслера — на нанометровом. Сам Джон фон Нейман никогда не проектировал самовоспроизводящийся космический корабль. В конце 1940-х его интересовал более общий вопрос: может ли машина построить машину не проще себя? Ответ — да. Он описал универсальный конструктор, который получает чертёж, строит по нему устройство и копирует сам чертёж. Если дать ему описание самого себя, система воспроизведёт одновременно машину и инструкцию по её сборке. Логика та же, что у ДНК: информация и исполняется, и копируется. Причём фон Нейман пришёл к этой схеме ещё до расшифровки структуры ДНК. О космосе он не писал ни слова. Межзвёздный корабль к теории приделали позднее. В 1980 году Роберт Фрейтас описал зонд, который прилетает в другую систему, добывает местное сырьё, строит производственный комплекс, выпускает собственные копии и отправляет их дальше. Знаменитой эту конструкцию сделал парадокс Ферми. Аргумент Харта и Типлера: даже на скорости в один процент от световой волна таких зондов охватит Галактику за миллионы или десятки миллионов лет. Галактике тринадцать миллиардов. Если кто-то додумался до этого раньше нас, зонды уже должны быть здесь. Их нет — следовательно, никого нет. Саган и Ньюман возразили в 1983-м: развитая цивилизация как раз не станет такое строить. При многократном копировании ошибки полностью исключить нельзя, и одна линия аппаратов может начать воспринимать всё вокруг исключительно как сырьё для новых копий. Получится рак в масштабах Галактики. Отсутствие зондов тогда говорит не об отсутствии разума, а о наличии благоразумия. Мы летали в космос на лампах, резисторах и примитивных вычислителях. Зонду фон Неймана не нужны графические ускорители и нанометровые микросхемы. Для шахтёра достаточно двигателей, датчиков и простой управляющей логики. Последовательность понятна всем, кто играл в Warcraft. Первичный конструктор делает роботов-шахтёров. Они добывают сырьё. Из него получают металлы, стекло и керамику, строят дробилки, печи, реакторы и новые станки. Фабрика постепенно раскручивает промышленную цепочку, пока та не замкнётся, в конце построив новый зонд и запустив его в космос. Работающей системы пока нет. Ближе всех подошёл Алекс Эллери и его лаборатория CESER в Карлтонском университете. Они разрабатывают лунную фабрику, которая должна производить из местного сырья собственные механизмы, моторы, датчики и простую электронику. Ставка — на трёхмерную печать как универсальный конструктор. Группа уже показывала печатные электромоторы и элементы мехатронных систем. Эллери настолько уверен, что задача близка к решению, что использует это в споре о парадоксе Ферми: если мы почти научились строить такие машины, а чужих зондов в Солнечной системе нет, возможно, нет и чужих технологических цивилизаций. Современный ИИ может лучше управлять роботами, планировать работы и искать неисправности. Полезно, но не принципиально. Информационную часть фон Нейман решил семьдесят лет назад. Всё остальное — большой, дорогой и пока не собранный целиком инженерный проект. @gostev_future