Сергей Цветков. Истории от историка

@gerodot_history · news · Russian · active

Увлекаюсь историей, немного литературой, живописью. Пишу книги. А здесь — разное, что под одной обложкой не соберешь.

Subscribers 2.5K Subscribers, last 30 days: 2.5K → 2.5K +0 24h · +10 7d
Reach per post (ERR) 12.2%310 avg views
Posting 5.5/day last 1 hour ago
Reactions per 1K views 22.0 👍 ❤ 🔥
  1. 1953 год: вероятно, самый первый межрасовый брак между австралийцем и кореянкой в истории — капрал (впоследствии сержант) Рональд Джеймс «Джим» Говард и его жена Мэри с годовалым сыном Фрэнком по прибытии в Сидней. В то время корейцы были микроскопическим меньшинством, их насчитывалось всего несколько десятков, а по всей стране, вероятно, не более 30 человек. Это событие стало исторической вехой.

  2. Квартира рабочей семьи на Нарвском проспекте 1910 — 1915, Санкт-Петербург, Адмиралтейский район, Екатерингофский округ.

  3. Семья странствующих кукольников со своим передвижным театром в Италии в 1950-х годах. Фотография Ренато Фиораванти. Итальянские цыгане — пьемонтские синти.

  4. «На пути к бессмертию и вечной молодости» — скульптура на могиле знаменитого писателя Жюля Верна на кладбище Мадлен. Лицо статуи воссоздано по посмертной маске писателя.

  5. 1 ноября 1918 года начался разгром большевиками Троице-Сергиевской лавры «Национализирована» русская святыня — Троице-Сергиева лавра, монахи изгнаны, Духовная Академия закрыта (постановление № 2517 от 1 ноября 1918 г., согласно которому Лавра национализировалась, для её охраны назначалась местная комиссия, перешедшая в прямое подчинение Всероссийской коллегии).

  6. «Конечные и бесконечные игры»: книга, которая меняет взгляд на жизнь В 1986 году Джеймс Карс, профессор религиоведения Нью-Йоркского университета, опубликовал небольшую книгу под названием «Конечные и бесконечные игры». Всего 149 страниц. На некоторых — лишь три предложения. Её можно прочитать за день, а потом, пожалуй, размышлять над ней всю оставшуюся жизнь. В основе книги лежит простое различие, которое автор формулирует почти афористично: «В конечную игру играют ради победы. В бесконечную — ради того, чтобы игра продолжалась». Вот, собственно, и вся отправная точка. Дальше Карс показывает, как это различие проявляется едва ли не во всех сферах человеческой жизни. У конечной игры есть границы, установленные правила, победители и проигравшие, а главное — заранее определённый финал. Шахматы, футбол, выборы, судебные процессы, четвертьфиналы, защита диссертации — всё это игры, в которых можно победить или потерпеть поражение. Есть результат, который можно зафиксировать на табло. У бесконечной игры другая логика. Её правила могут меняться, участники приходят и уходят, а окончательной победы не существует. Цель здесь не в том, чтобы поставить точку, а в том, чтобы игра продолжалась и в неё вступали новые участники. Культура, язык, дружба, брак, воспитание детей, искусство — всё это можно рассматривать как бесконечные игры. Наука тоже принадлежит к их числу, если понимать её не как отдельный эксперимент с конкретным результатом, а как непрерывную традицию поиска и познания. По Карсу, одна из самых распространённых человеческих ошибок — принимать бесконечную игру за конечную. Мы пытаемся победить в браке, разгромить интеллектуальных соперников, набрать очки в дружбе, превратить воспитание детей в соревнование с другими родителями. Но сама постановка задачи оказывается неверной. В бесконечной игре нельзя выиграть раз и навсегда. Можно лишь прекратить её — в том числе собственными руками, если упорно пытаться добиться окончательной победы там, где её не бывает. Стоит усвоить это различие — и прежний взгляд на многие вещи начинает меняться. Часть наших разочарований и конфликтов возникает именно из-за того, что мы не понимаем, в какую игру играем. Человек, который воспринимает карьеру исключительно как гонку за очередной победой, рискует прийти к выгоранию. Тот, кто относится к отношениям как к конечной игре, стремится накапливать их, словно трофеи, вместо того чтобы углублять связь с другим человеком. А политики, видящие в демократии лишь состязание, которое необходимо выиграть, могут разрушить саму систему, поддерживать которую и призвана политика. Книга состоит из 101 пронумерованного раздела. Это не трактат с привычной цепочкой доказательств и выводов. Скорее, перед нами собрание коротких наблюдений, каждое из которых предлагает взглянуть на привычные вещи под другим углом. Карс рассматривает власть, общество, природу, войну, собственность, историю, молчание, смерть, язык и саму игру. Список можно продолжать: авторская концепция оказывается применима к самым разным сторонам существования. Стиль Карса тоже заслуживает внимания. Его короткие афористичные фразы поначалу кажутся почти очевидными, но при повторном чтении обнаруживают неожиданную глубину. По манере письма он напоминает Ницше — только без его полемического жара. Или «Дао дэ цзин», если бы эту книгу написал современный американский учёный. За внешней простотой стоит широкий интеллектуальный кругозор. Карс опирается на теологию, теорию игр, феноменологию, сравнительное религиоведение, политическую философию и литературоведение. Однако он не перегружает читателя ссылками и специальной терминологией. Различные интеллектуальные традиции словно растворяются в его главной идее, помогая раскрыть её с новых сторон. «Конечные и бесконечные игры» — книга не столько о том, как побеждать, сколько о том, стоит ли вообще стремиться к победе в каждой ситуации. Иногда важнее не оказаться первым, не поставить последнюю точку и не доказать свою правоту, а сохранить возможность продолжения. И это, пожалуй, мысль, к которой стоит возвращаться.

  7. «Он из прерусских русский!»: как потомок немецкого рыцаря высмеял преклонение перед Западом https://dzen.ru/a/arv5xB3rUSfremLK

  8. И тем не менее вернулся в СССР «Наши встречи вновь стали еженедельными или ещё более частыми. Впрочем, случались и небольшие перерывы. В настроениях Бабеля за истёкшие месяцы произошли значительные перемены. Правда, он продолжал говорить балагурным языком, но темы бесед стали другими. Последнее пребывание в Советском Союзе и все возраставшее там подчинение творчества требованиям и инструкциям власти окончательно разочаровали Бабеля. Писательство в рамках „казённой советской идеологии“ становилось для него все более нестерпимым, а как жить без этого — он не знал. В письме от 11-11-32 Бабель признался мне: „Моn tres cher ami. По глупости моей я живу худо. Меня терзают нудными приёмами, требованиями выступать и сочинять дурацкие статьи. Сего числа я рассвирепел и решил в ближайшие два дня стать свободным гражданином. Пишу об этом потому, что очень хочу Вас видеть и никак не могу дорваться до хороших людей. В понедельник уговоримся о том, когда нам встретиться. Ваш И.Бабель“. Мы встретились. Разговор был исключительно на тему: как быть? — У меня — семья: жена, дочь, — говорил Бабель, — я люблю их и должен кормить их. Но я не хочу ни в каком случае, чтобы они вернулись в советчину. Они должны жить здесь на свободе. А я? Остаться тоже здесь и стать шофёром такси, как героический Гайто Газданов? Но ведь у него нет детей! Возвращаться в нашу пролетарскую революцию? Революция! Ищи-свищи её! Пролетариат? Пролетариат пролетел, как дырявая пролётка, поломав колеса! И остался без колёс. Теперь, братец, напирают Центральные Комитеты, которые будут почище: им колеса не нужны, у них колеса заменены пулемётами! Все остальное ясно и не требует комментариев, как говорится в хорошем обществе… Стать таксистом я, может быть, и не стану, хотя экзамен на право управлять машиной я, как вам известно, уже давным-давно выдержал. Здешний таксист гораздо свободнее, чем советский ректор университета… Шофёром или нет, но свободным гражданином я стану…» Ю.Анненков. Дневник моих встреч

  9. Успокоительное для глаз «В Париже всегда было что посмотреть. Но Бабель в особенности интересовался живописью, а вернисажи художественных выставок устраивались в Париже по два, по три раза в неделю. Я много раз бывал с Бабелем на выставках и даже в музеях. О живописи Бабель говорил со мной гораздо чаще, чем о литературе. В живописи его интересовали главным образом французский импрессионизм и истоки беспредметного, абстрактного искусства. Импрессионизм привлекал Бабеля своей интимностью, непринуждённостью, уютностью. — Импрессионизм, — сказал он однажды, беседуя о Ренуаре, — это что-то такое успокоительно-пёстренькое! Эти слова меня удивили неожиданной правдивостью определения, даже с технической стороны. И не только по отношению к Ренуару: посмотрим на холсты Клода Моне, Дега, Писсарро, Сислея, Берты Моризо или их последователей — Сёра, Синьяка, Вюйара, Боннара, до нашего Пуни включительно». Ю.Анненков. Дневник моих встреч

  10. Посчитали — прослезились Мнится мне, что когда закончится СВО и подведут баланс затратам, выяснится, что на эти деньги можно было бы купить с потрохами всю Украину и ещё на отмену пенсионной реформы осталось.

  11. Мусульманское правление в Европе Государства, вассалы, даннические государства, военные кампании и т. д.

  12. Джон и Йоко ждут, пока горничная застелет постель, чтобы продолжить протестовать против системы. (1969)

  13. «6 октября 1936 г. Чудесный осенний вечер. Осенние скрипки. Но денег у меня по-прежнему нет ни копейки. Телефон не работает уже свыше трёх месяцев. Утром купил на два франка и пять сантимов хлеба, сахара и яиц. Жизнь дешева и прекрасна: грошовая опера, Opêra de quat’sous. Тинок (жена) бодрится». Из парижского дневника художника Юрия Анненкова

  14. Older posts