Гегельнегоголь

К смыслу Октябрьской революции. Часть 4. Октябрь забежал — это делают все революции — вперёд. Послереволюционный сталинский режим — пусть против своей воли — вернул его назад. В итоге, затребовав желаемый исторический максимум, революция получила необходимый минимум. А всё же: могла ли она получить тот максимум? — на этот вопрос невозможен умозрительный, априорный ответ. Социализм на то и есть вселенский исторический эксперимент, высшая разновидность социальной трудовой практики — чтобы ответить на этот вопрос делом. И да, один неудачный эксперимент ещё никак не дискредитирует науку и не останавливает её. Важно то, что минимум революцией всё же был завоёван. И как неминимален этот минимум! Глупо отрицать социальные приобретения, достигнутые благодаря революции-1917 во всём мире. Прямо или опосредованно, но Октябрь изменил весь ход истории. Самое главное, он серьёзно модифицировал капитализм — его политическую надстройку, заставил его мимикрировать под «социальное государство», менять структуру занятости, переносить производства и многое другое. К примеру, перенос фабрики из Англии в Бангладеш — это не автономно экономический процесс, это реакция на политические реалии, на удорожание борющейся за свои права рабочей силы в старой метрополии. Это и есть эхо Октября: рабочие с 1917 года всегда держат в уме революцию — и чтоб такая мысль дольше оставалась на задворках их сознания — для этого в «развитых» странах и был создан относительно приемлемый уровень жизни. Что же получается? Да, Россия благодаря 1917 году пришла к 1991-му, к капитализму. Да, этот капитализм не похож на либеральные сказки (реальность вообще немилосердна к этим сказкам). Да, капитализм за прошедшее столетие повсеместно стал империалистическим. Это кажется злой иронией истории — ну как же так, мы уходили в колоссальный исторический эксперимент от полуфеодальной страны, а вышли из этого социалистического эксперимента в мир империалистического капитала?! Такова историческая диалектика, не чуждая иногда иронии. Чему чужда историческая диалектика — так это унынию. Ибо уныние — удел тех, кто живёт с всегда повёрнутой назад головой, для тех, кто живёт лишь прошлым и потому потерян для будущего. Вспомним тех же меньшевиков и большевиков: их историческая коллизия разрешена прошедшим столетием. Октябрь-17 прошёл недаром. Феодализм более не существует (а его мнимые рудименты при современном капитализме — лишь поверхностные формы для радикальной капиталистической эксплуатации). Буржуазный порядок установился везде в мире. Но не везде он получил демократическую политическую надстройку — и здесь Октябрь-17 даёт хороший урок того, насколько важна пусть формальная, со всеми её оговорками, буржуазная демократия для установления демократии настоящей, сущностной, социалистической. Без февраля 1917-го не было бы и Октября. Игнорировать эту опосредующую роль политической демократии — значит, ничего не понимать в марксизме, ничему не научиться у истории. Но вернёмся к status quo: пока что в мире победил буржуазный порядок, и победил повсеместно. И это хорошая новость! — ибо отсюда следует, что социалистам уже не надо устраивать эксперименты по «перепрыгиванию» из феодализма в коммунизм. Соответственно, задачи, поставленные в повестку дня ещё Марксом (а через него — самой историей), стали объективно ближе к своему решению. Октябрьская революция и здесь спрямила путь, помогла будущему историческому движению. Поэтому: революция умерла! — Да здравствует революция!